Река Клязьма - одно из великолепных украшений города Владимира. В свою очередь, Владимир - украшение реки Клязьмы. Адвокат В. И. Танеев восхищался: "Древний город, окруженный селами, монастырями, стоит на самом высоком месте узкого горного хребта. Обилие церквей и садов придает ему великолепный вид. Над крутым обрывом высится кремль с бойницами и башнями. Извилистая река, чистая, прозрачная омывает обрыв. Громадные поеменные луга расстилаются за нею… Воздух в городе свежий, чистый… А весной, когда цветут вишни и яблони, весь город покрывается сплошными массами белых цветов, как простынями, и наполняется тонким, сладостным ароматом. Болезни считались редкостью. Люди умирали только от старости…".
А М. В. Косаткин вспоминал: "Любители рыбной ловли проводили незабываемые дни и вечера возле заклязьменских озер... Утром проходили по безлюдным улицам, узким съездом спускались к Клязьме и, когда шли по мосту по ту сторону реки, любовались, как утренний туман стелется над водою и как там вдали на востоке из-за добросельских холмов поднималось солнце, посылая свои лучи на городские холмы и сады, на золотые купола церквей, и вскоре отражались блесками на всплеске клязьменских струй.
Пройдя клязьменский наплавной мост, выходили, слегка поднимаясь, на дамбу, пересекающую весь луг от реки до леса, и шли по ней или вдоль по луговой, хорошо отполированной тропинке под гомон проснувшихся птичек и жужжание насекомых.
Уже издали, все приближаясь, закрывая весь горизонт, виднелся раскинувшийся по надречным холмам город. Утопая в зелени садов, блестели озаренные заходящим солнцем стекла домов, сбегающих с горы почти к самой реке. В солнечных лучах переливалась и позолота церковных куполов, а на окраинах города уже поблескивали вечерние огни, постепенно разбегаясь и по всему городу. Издали доносились звуки музыки. Это на Пушкинском бульваре играл военный оркестр, привлекая массу гуляющих... В вечернее время молодежь каталась на лодке или купалась в полноводной Клязьме в натуральном виден, не стесняясь".
Просто какая-то невиданная дачная идиллия. Даже не верится, что речь идет о городе, притом губернском. Более того, о самом его центре - слышно даже музыку с Пушкинского бульвара.
Кстати, рыбачила на Клязьме отнюдь не только ребятня. Среди любителей посидеть с удочкой нередко можно было видеть и солидного писателя И. С. Шмелева, и других, не менее респектабельных жителей города Владимира.
Не удивительно - ведь место было очень даже рыбное. Натуралист И. И. Лепехин писал о ней в таких словах: "Река Клязьма, протекающая мимо города, многим жителям служит и пропитанием. Через устье, которым она впадает в Оку, заходит довольно всякой мелкой рыбы, как-то: щук, лещей, чехони, налимов, жерехов, ленцов, густерок, язей, плотвы и проч.".
Вторил ему и полковник Талызин: "В Клязьме водятся лещи, щуки, язы, ерши, окуни, налимы, уклея, щерехи, сазаны, санцы, яльцы и головня; в небольшом количестве: сомы, судаки, иногда попадается и стерлядь. Лет сорок тому назад (то есть, в начале девятнадцатого века - АМ.)... лов был очень значителен и прибылен; к несчастью, места, принадлежащие городам, а их очень много, потому что один г. Владимир владеет с 1788 года рыбною ловлею в реке, на стоверстном расстоянии в обе стороны, начали отдаваться на откуп таким промышленникам, которые, заботясь только о приобретении больших выгод для себя, употребляли для лова самые губительные средства, а именно, так называемое громление рыбы.
В первые годы лов был так велик, что рыба совершенно упала в цене; крупную и преимущественно лещей сажали в чистые озера до осенних морозов, потом ее вылавливали и мерзлою отправляли в Москву; мелкая же продавалась за бесценок на месте, или же, за неимением потребителей, гнила и пропадала; а в последние годы рыбы не добывается и сороковой части против прежнего: знаменитая клязьменская стерлядь почти совершенно пропала, судаки также, их не ловится теперь и сотой доли; пропала также и часть мелкой рыбы, как, например, уклея, верхоплавка, служившие кормом для большой рыбы".
Но, несмотря на ужасы, расписанные г-ном Талызиным, рыбы в реке Клязьме было невпроворот. Ясное дело, что не все здешние рыбаки нуждались и сходились сюда с удочками только для того, чтобы добыть себе какое-никакое пропитание. Просто сложно было удержаться от соблазна порыбачить там, где изобилие рыбы гарантированно не давало задремать над поплавком.
И уж, конечно, Клязьма была очень привлекательной для стихотворцев. Тот же М. В. Машков упоминал ее в стихотворении "На Муромской улице":
По Муромской ползет обоз, Я слышу хлюпанье копыта... Узором желтым лег навоз На дно огромного корыта. А дальше - Клязьмы полоса Блестит холодной серой сталью. И слились синие леса На горизонте с грязной далью.
Вода же в реке Клязьме отличалась чистотой невероятной. Правда, иногда случались и курьезы. Например, в сентябре 1861 года вода в речке Клязьме вдруг сделалась желтой. Сразу же сделали ее химический анализ и немного успокоились. Выяснилось, что вода вполне нормальная, лишь стала более железистой (а это не вредит и, более того, приносит пользу для здоровья). Вкус воды не изменился, так что на ней продолжали готовить и даже стирать не слишком белоснежное белье. Трактирщики и вовсе не могли нарадоваться - для получения привычного коричневого цвета чая требовалось значительно меньше заварки.
Причины загадочного пожелтения так и не были выяснены. Вроде бы порешили, что виною - строительство железнодорожных путей. Однако же спустя шесть лет все повторилось. На этот раз решили не искать причины - просто губернатор города распорядился снабдить владимирский водопровод особыми "цедилками", то есть, простыми очистными фильтрами.
Впрочем, случались и другие "аварийные" истории. В частности, в 1880 году "Владимирские губернские ведомости" сообщали: "В одни сутки... сформировалась здесь вторая зима, именно около тех чисел, в которые большей частью бывали оттепели. Первая зима, с хорошим санным путем, установившаяся было с 16 октября, держалась только 2 недели; наступившие в начале ноября оттепели с сильными дождями совершенно ее уничтожили, и после того были такие теплые дни, что напоминали весеннее время.
Быстрая перемена погоды не осталась без последствий: от сильных дождей вода в Клязьме поднялась и поломала лед, движением которого разорвало наплавной мост и снесло его на четверть версты, где мост был остановлен и собран для восстановления езды через реку. Отвести мост назад было невозможно, потому что обыкновенное его место было занято надвинувшимся сверху реки льдом, который от наступивших морозов снова закрепило. Таким образом, чтобы переехать реку мостом, нужно было делать не весьма удобные объезды по обоим берегам. Но еще хорошо, что успели собрать мост, иначе переезд и вовсе был бы невозможен, так как до 21 числа санного пути не существовало. Разрывы моста от осенних паводков, случавшиеся и прежде, могут повториться и на будущее время, до тех пор, пока не будет устроен через Клязьму постоянный мост".
Впрочем, подобные истории воспринимались горожанами скорее как аттракцион, нежели неудобство.