Аптека и пьянство давно уж идут рука об руку. "Петрогроградский листок" сообщал в феврале 1917 года (напомним, что по всей России действовал тогда сухой закон): "В московские аптеки за эти дни поступило более значительное количество рецептов на винный спирт, чем в обычное время.
Однако, аптеки отказывали в отпуске по рецептам:
- Такого лекарства у нас нет.
А третьего дня, с 2 час. дня, и самая большая аптека в Москве, на Никольской, прекратила совершенно выдачу этого "лекарства" по рецептам врачей:
- До чистого понедельника.
Не отпускают ни портвейну, ни коньяку...
Масса заказчиков уходят разочарованными".
До чистого понедельника - значит, до начала Великого поста. Аптекари считали, что запрет религиозный станет действовать сильнее, чем начальственный, и за спиртом явятся лишь те, кому он нужен в медицинских целях.
А до сухого закона все было значительно проще. Герой рассказа Чехова "Аптекарша" спрашивал ночью, когда все уже позакрывалось, в круглосуточной аптеке:
"- Вы ведь должны продавать вино как лекарство. Есть у вас vinum gallicum rubrum (красное французское вино)?
- Есть.
- Ну вот! Подавайте нам его! Черт его подери, тащите его сюда!"
Так что настойка боярышника, популярная в 1990-е годы - всего лишь развитие старой московской традиции.
(Написано для сайта "Совсем другой город")