Вспомнился мне тут один бармен владимирский. Видел я его давно, в конце девяностых, но вспоминать, наверное, буду до самой смерти.
Он стоял за стойкой в не существующем ныне кафе в начале улицы Гагарина, сразу же за Торговыми рядами. Интеллигентный человек лет двадцати восьми. Умное лицо. Очочки.
Мы разговорились. Я ему сказал, что рядом проживал Иван Шмелев. Он знал, к моему удивлению, кто такой Иван Шмелев. Поговорили о литературе. Еще о чем-то. Просто праздник для души.
Перед тем, как уйти, я сказал, что был удивлен табличкой "караоке". Дескать, неужели при такой приличной атмосфере нужен этот караоке? Он смутился, сказал, что была б его воля, он бы никакое караоке нут не допустил бы, но таково веление начальства. Сам же он, как только начинается какое караоке, старается уйти в подсобку, подальше от этого ужаса.
На следующий вечер, предвкушая продолжение беседы, я опять зашел в это кафе. Караоке работало. Перед барной стойкой стояла сорокалетняя тетушка и омерзительным голосом пела что-то из "Ласкового мая". Но бармен не прятался в подсобке, нет. Он стоял за стойкой и смотрел на тетку с восхищением, чут ли не с вожделением. Он улыбался во весь рот. Он дергался в такт музыки и загибал пальцы, как загибают их музыкальные фанаты на концертах кумиров.
Вот что значит - настоящий профессионал.