Театр "Шалом" довольно молодой, его официальной датой основания считается 1988 год. Однако началось все больше сотни лет назад.
Театр начинается
Это история о мужестве, о силе духа, о верности своему делу, о том, что прямой путь не всегда правильный и о том, что если хочешь жить, то выживешь, как бы ни желал твой враг убить тебя и уничтожить даже память о тебе.
Все началось в 1919 году. В бывшем Санкт-Петербурге, а в то время в Петрограде открылся Еврейский камерный театр под руководством режиссера Алексея Михайловича Грановского. Царский мир окончательно рухнул, а вместе с ним ушли в историю черта оседлости, ограничения в правах, еврейские погромы и прочие явления, столь же унизительные, болезненные и страшные. Казалось, что теперь, в новой стране счастью еврейского народа не помешает ничего, а еврейская культура выйдет из южных местечек на столичные сцены.
На следующий год театр перебирается в Москву, становится Государственным еврейским камерным театром. Спустя пять лет из его названия исчезает слово "камерный", и таким образом получается вполне благозвучная аббревиатура - ГОСЕТ. Театр пользуется популярностью, в нем лицедействуют прекрасные актеры, а спектакли оформляет Марк Шагал.
В 1928 году - первая катастрофа. Театр отправляется на заграничные гастроли, но обратно труппа возвращается осиротевшей. Алексей Грановский остается за границей.
Его место занимает один из ведущих актеров театра, Соломон Михайлович Михоэлс.
Великий Михоэлс
Это был удивительный человек с невероятной харизмой. Осип Мандельштам описывал его игру в спектакле "200 000": "На время пляски лицо Михоэлса принимает выражение мудрой усталости и грустного восторга, как бы маска еврейского народа, приближающаяся к античности, почти неотличимая от нее... Михоэлс - вершина еврейского дендизма - пляшущий Михоэлс, портной Сорокер, сорокалетнее дитя, блаженный неудачник, мудрый и ласковый портной".
Театр становится все популярнее. На спектакли непросто попасть. Соломон Михайлович оказался не только прекрасным актером, но и великим режиссером.
Лион Фейхтвангер писал в книге "Москва 1937": "Я видел в Московском государственном еврейском театре превосходную постановку "Короля Лир", с крупным артистом Михоэлсом в главной роли и с замечательным шутом Зускиным - постановку блестяще инсценированную, с чудесными декорациями".
А спустя два года Соломон Михайлович получает звание народного артиста СССР и орден Ленина. Да, всюду бушуют репрессии, но в театре пока еще все замечательно.
В Великую Отечественную ГОСЕТ эвакуировали в Среднюю Азию, в Ташкент. Там труппе предстояло вынести совершенно неожиданное для москвичей испытание. Прямо во время "Короля Лира" началось пятибалльное землятресение. Испытание было выдержано с честью - спектакль не только не прервали, а, по сути, включили это непредвиденное обстоятельство в сюжет, катаклизм превратили в подарок природы.
Художник Александр Тышлер писал в мемуарах: "С колосников на голову играющего Михоэлса и с потолка на зрителей посыпалась штукатурка. Началась паника. Михоэлс продолжал играть, как будто ничего не произошло. Своим огромным темпераментом он заставил публику слушать спектакль до конца. Казалось, что землетрясение пришло не извне, а из спектакля, из сцены бури, из печального крика и стона Михоэлса, обращенного в зрительный зал, как бы ищущего успокоения в народе, который напряженно, с волнением слушал Лира-Михоэлса. Во всем этом вечере было что-то библейское, поистине шекспировское".
Операция по устранению
Соломону Михайловичу уже за пятьдесят, его украшает огромная лысина, но Михоэлс при этом как будто вообще не стареет. Он так же, как в молодости, выдает одну идею за другой, легко запрыгивает из зрительного зала прямо на сцену, сам знает наизусть все роли, безошибочно подсказывает, как сыграть сложную сцену.
В 1943 году театр возвращается в Москву. В 1946 году Михоэлсу присуждается Сталинская премия II степени. А спустя еще два года режиссера устраняют.
Вот показания одного из исполнителей, Лаврентия Цанавы: "Примерно в 10 часов вечера Михоэлса и Голубова завезли во двор дачи. Они немедленно с машины были сняты и раздавлены грузовой автомашиной. Примерно в 12 часов ночи, когда по городу Минску движение публики сокращается, трупы Михоэлса и Голубова были погружены на грузовую машину, отвезены и брошены на одной из глухих улиц города. Утром они были обнаружены рабочими, которые об этом сообщили в милицию".
Власти, возможно, рассчитывали, что театр после этого распадется. Тем более, перед войной сигнал был подан, и притом сигнал весьма отчетливый. Закрыли ГОСТИМ - первейший в стране авангардный театр - а его режиссера, Всеволода Мейерхольда, расстреляли.
В стране в бодром темпе искоренялось все самое яркое, и не в последнюю очередь это касалось театра. А тут еще и пресловутая "борьба с космополитизмом".
Тем не менее, ГОСЕТ свое существование продолжил. Его новым руководителем стал Вениамин Зускин, начинавший вместе с Михоэлсом еще в труппе Грановского.
Но, к сожалению, речь шла всего лишь о нескольких месяцах. Зускина арестовывают, а затем расстреливают. Труппу возглавляет Вениамин Шварцер, но театр уже обречен.
Газеты перестают публиковать анонсы спектаклей ГОСЕТа. Зрителей становится все меньше (не только из-за отсутствия информации, многие просто боятся появляться в опальном театре). И в 1949 году театр закрывается.
Вторая жизнь. И третья
Кажется, что на этом вся история заканчивается. Но ничего подобного!
Бывшие актеры Государственного еврейского театра связи друг с другом не теряют. Пытаются воссоздать коллектив. Но власти против, даже после смерти Сталина. К сожалению, так называемая "хрущевская оттепель" в меньшей степени сказалась на еврейской культуре. Конечно, Никита Сергеевич всячески отрицал присутствие у него антисемитских взглядов. Иначе в стране победившего пролетарского интернациализма и быть не могло. Но в процессе уже упоминавшейся "борьбы с космополитизмом" он играл далеко не последнюю роль.
Продолжить дело разрешили только в 1962 году. Да и то не как театральному, а как музыкальному коллективу. Так появился Московский еврейский драматический ансамбль, сокращенно - МЕДА. Фактически, на базе упраздненного ГОСЕТА - основа нового творческого коллектива, включая руководителя МЕДА Биньомина Шварцера (того самого, возглавившего Государственный еврейский театр накануне закрытия), играла еще у Михоэлса. Первое же выступление состояло из двух частей - спектакля по рассказам Шолом-Алейхема из цикла "Тевье-молочник" и концерта. Да и уже упоминавшийся спектакль "200 000" тоже входил в репертуар.
Правда, собственного помещения у ансамбля не было. Выступали в клубах, на других театральных площадках, много гастролировали.
Власти продолжали всячески мешать этому коллективу. Мало того, что постоянно держали актеров на чемоданах, так еще и хитрили с билетами. Система продажи билетов была централизованная, на Москву и на область одна. И огромное число билетов на выступление МЕДА одно время поступало в театральные кассы дальнего Подмосковья - туда, где их точно не купят. И участники ансамбля сами ездили и выкупали их, а затем распространяли среди собственных знакомых. Таким образом, затея провалилась - все места на концертах все равно были заняты.
Рисковали артисты? Конечно. Да, не так, как при Сталине, все таки в шестидесятые за подобные вольности уже не расстреливали. Но ведь они и при Сталине рисковали!
И в результате именно благодаря этому риску выжили - как творческий коллектив.
Лишь в 1986 году театр преобразовали сначала в Московский еврейский драматический театр-студию, а через два года - в Московский еврейский театр "Шалом". Ансамбль отделился, а руководителем стал легендарный Александр Левенбук, знакомый и любимый несколькими поколениями детей по передаче "Радионяня". Основной язык театра - русский, но очаровательный еврейский колорит, конечно же, присутствует.
Жизнь старого ГОСЕТа продолжается.