Дом № 6 по Тверской улице ничем особенным не примечателен. Мрачноватая "сталинская" постройка, каковых в Москве без счета. Конторы, магазины, общепит.
За ним же расположено Саввинское подворье. Его можно обнаружить, только войдя в арку "сталинского" дома. Это красноватое строение, сделанное в стиле "русский теремок". Правда, подлинные теремки были гораздо ниже, и традиционные для них кокошники и гиречки не слишком-то смотрятся на этой кирпичной громаде. Однако архитектора можно простить - когда в начале прошлого столетия господин Кузнецов корпел над чертежами этого подворья, мордвиновского дома еще не было, сама Тверская состояла из домов не слишком-то высоких, и постройка признана была несколько оживить и опарадить главную улицу Москвы. Но в 1938 году, когда Тверскую полностью реконструировали, подворье передвинули на 50 метров вглубь квартала.
Благодарим, как говориться, и на том - ведь могли бы вообще снести. Однако оценить красоты этого строения теперь, увы, нельзя - оно со всех сторон застроено домами, и мы не можем отойти на должное от него расстояние. А с "лягушачьих" ракурсов здание, увы, не смотрится.
Церковная история этого места очень древняя. Еще в пятнадцатом столетии здесь находился Воскресенский монастырь (больше известный москвичами по своему второму имени - "За золотой решеткой"). В шестнадцатом столетии его отдали знаменитому звенигородскому Саввино-Сторожевскому монастырю, и тот устроил на Тверской свое подворье.
Естественно, что это место было одним из основных центров церковной жизни города. Одна из мемуаристок вспоминала, что ее матушка любила посещать так называемые мемифоны - службы, проходящие в подворьях. Якобы здесь очень хорошо читал "канон" некий преосвященный Леонид. Правда, когда мама наконец взяла будущую мемуаристку на Тверскую улицу, той мемифоны не понравились: "Я только устала, ничего не поняла и соскучилась на длинной службе".
Парадоксально, но в историю Москвы Саввинское подворье вошло вовсе не богослужениями, а делом, с точки зрения тогдашних православных иерархов, мягко говоря, сомнительным. Здесь в 1904 году (еще в старом здании) открылся "Новейший электрический синематограф" - один из первых в нашем городе кинотеатров. Что поделать, иерархам требовались деньги, и они с радостью пускали арендаторов.
Владелец этого "Синематографа" не слишком беспокоился о чести своей фирмы. Ленты показывались большей частью старые, а афиш и вовсе не было. Впрочем, все это сходило с рук - на главной улицы Москвы всегда хватало праздных обывателей, готовых за умеренные деньги полюбоваться все равно на что. Правда, после возведения нового здания подворья договор с владельцем не продлялся.
Зато здесь объявился еще один энтузиаст синематографа - будущий киномагнат Ханжонков. Поначалу он занимался только торговлей и прокатом кинолент. И не он один - в том же подворье размещались аналогичные компании - "Глобус", "Гомон", "Эклер", "Наполеон" и "Кинолента". Но акционерное общество "А. Ханжонков и Ко" было гораздо серьезнее. Сначала господин Ханжонков оборудовал демонстрационный зал. Затем - магазин киноаппаратов, клиентами которого были владельцы как московских, так и провинциальных "электротеатров" и "синематографов". Впрочем, и простые москвичи охотно заходили поглазеть на странные черные ящики с катушками.
А затем Ханжонков оборудовал во дворе дома съемочный павильон. Для этого потребовалось разрешение архиерея, который вдруг проявил благомыслие, и в разрешении поначалу отказал. Тогда предприниматель пригласил его смотреть кино. Архиерей заколебался. С одной стороны, вроде не пристало иерарху предаваться столь сомнительным забавам, а с другой стороны, любопытно. Ханжонков же настаивал - дескать, сами увидите, батюшка, ничего здесь греховного нет. В конце концов архиерей изволил согласиться, но с одним условием - чтобы в зале находился только Александр Ханжонков и киномеханик. Чтобы не было свидетелей архиерейского грехопадения.
Разумеется, Ханжонков согласился. И уж, конечно, специально подобрал программу - она состояла сплошь из детских фильмов, правда несколько пикантных по названию: "Черная красавица", "Нил ночью" и так далее. С этим, увы, поделать было ничего нельзя, иных названий просто не существовало.
Архиерей, естественно, впервые в жизни увидавший чудеса кино, был потрясен. Он все время бормотал что-то себе под нос, а когда наконец зажегся свет, воскликнул!
- До чего Господь может умудрить человека!
Естественно, что разрешение было дано. Правда, ушлый хозяйственник оговорил в контракте, что в случае выезда фирмы Ханжонкова, постройки остаются в собственности Саввинского подворья.
Впрочем, первый блин, как водится, был комом. В то время кондиционеров еще не было, и построенная Александром Алексеевичем полностью стеклянная коробка стала, по сути, парником. Зато в прохладные времена года здесь действовала настоящая фабрика грез. Сам Ханжонков вспоминал о своем первом павильоне: "На полотнах, натянутых на брусках, приходилось писать все, что необходимо было режиссеру в той или иной сцене. Так, например, на декорации опочивальни дочери боярина Орши были нарисованы две бревенчатые стены, на одной из них было маленькое окно, а на другой - дубовая дверь с железными скобами. Кроме того, на стене красовалась полка с древнебоярской резной утварью, а в углу целый иконостас с горящей перед ним лампадой. Все впадины и выпуклости также изображались графически, принимая в расчет заранее определенную точку установки аппарата. Двери же, через которые должны были входить и выходить действующие лица, также делались из полотна, натянутого на бруски, и к дрожанию подобных сооружений зрители кино относились настолько же просто, насколько театральные - к суфлерской будке".
Работать же в новой и непривычной индустрии было очень даже привлекательно. Один из ханжонковских сотрудников писал: "Выпуск каждой картины был общей радостью, и дружелюбие в производстве было таким светлым и чарующим, что я буквально не верил глазам и ушам… Могу с гордостью засвидетельствовать, что рубли, платившиеся весьма щедро, были где-то далеко, на заднем плане, разговоров о них не вели, во главу дела их не ставили, и никто им не молился… Равно как никто не шептался по углам и никто не злословил друг о друге".
Что ж, Александр Алексеевич Ханжонков явно был менеджером с большой буквы.