Рубрика: Москва

Дом 22 по Покровке - одна из московских загадок. Например, неизвестно, когда он построен. Краеведы приводят различные годы - 1742, 1766, 1768. Не дошли до нас и сведения об авторе. Кто говорит, что Ухтомский, а кто - знаменитый Растрелли. Говорят, во дворце на Покровке тайно венчалась сама государыня Елизавета. И подарила его мужу - Алексею Разумовскому. Тут же и молебен отслужили - в соседней церкви Воскресенья на Покровке. Она с тех пор увенчана царской короной.

Коммуны творческий людей не модны в наши дни. Последняя более-менее известная существовала в Москве в девяностые, в заброшенных строениях Петровского бульвара. Была она довольно неуютной, даже смахивала на бомжатник (впрочем, слово это еще было не в ходу) и прекратила свое, в общем, колоритное существование в связи с началом реконструкции квартала.

Это была не коктебельская дача Волошина, даже не питерский "Сумасшедщий корабль" (известный ныне по воспоминаниям писательницы Ольги Форш) и уж, тем паче, не московская полукоммуна и полусалон актера Щепкина.

21 апреля 1910 года вскоре после гибели московского генерал-губернатора Великого князя Сергея Александровича на Большой Ордынке открылась Марфо-Мариинская обитель.

Связь между этими событиями не случайна. Основательница обители - Великая княгиня Елизавета Федоровна Романовна, сестра царицы Александры Федоровны и супруга Великого князя Сергея Александровича. Когда в 1905 году ее мужа разорвало бомбой фанатика Каляева, она поставила на месте трагедии памятник, добилась у царя помилования террористу (но бомбометатель отказался), и после этого, продав часть своего имущества купила кусочек замоскворецкой земли и открыла там приют. Архитектор Щусев построил на этом участке весьма симпатичную Покровскую крепость, а художники Нестеров и Корин расписали ее.

Особняк С. Рябушинского (Малая Никитская улица, 6/2), построенный в 1902 году - один из лучших в городе Москве. Один из красивейших. Один из романтичнейших. Не удивительно, ведь он построен самым, пожалуй, романтичным архитектором - Федором Осиповичем Шехтелем. В самом романтичном стиле - модерне. Не то, чтоб для самого романтичного москвича - серьезные занятия бизнесом мешают проявлению подобных черт. Но для одного из самых-самых, для предпринимателя Степана Рябушинского. И уж, конечно, этот дом свидетельствует напрямую о существовании у заказчика художественного вкуса.

Вкус этот явно присутствовал.

Давным-давно на месте этого музея стоял деревянный зверинец, в котором находился слон. Как-то весной ему надоело сидеть взаперти, и животное попыталось выбраться на свободу. В него всадили 144 пули, в результате чего получили 250 пудов мяса и 7 пудов сала. 

Слон был съеден любопытными до всего экзотического москвичами, а на вместо него тут разместилась живность чуть поменьше статью. Публицист Петр Богатырев писал: "Там, где теперь Политехнический музей, по воскресеньям бывал "охотничий" торг, который переведен на Трубу. На этот торг вывозились меделянские, овчарные, борзые, гончие и иных пород собаки, выносились голуби, куры, бойцы-петухи и иная птица. Здесь же в палатках продавались певчие птицы и рыболовные принадлежности. В то время, о котором я говорю, крепостное право только что кончилось; помещики еще не успели разориться и жили еще на барскую ногу. У многих были превосходные охоты, и они вывозили эти охоты, - как тогда говорили, на Лубянку - не столько для продажи, сколько напоказ. Любопытно было смотреть на этих ловчих, доезжачих, выжлятников и прочих чинов охоты. В казакинах, подпоясанные ремнями, с арапниками в руках, они напоминали какую-то "понизовую вольницу", с широким разгулом, с беспредельною удалью, где жизнь, как и копейка, ставилась ребром".