К сожалению, единственная функция нынешней Москва-реки на территории Москвы - прогулочная. Купаться в ней запрещено, рыба здесь несъедобная, в песнях Москва-реку не воспевают. Все это, однако, было, и притом сравнительно недавно.
И да ему пардус
Для города Москвы Москва-река - гораздо больше, чем просто река. Если бы не было реки - не было бы и города. В древности, когда не было ни шоссейных, ни, тем более, железных дорог, единственным средством коммуникации между населенными пунктами был водный бассейн. Соответственно, эти самые населенные пункты и, в первую очередь, города, ставили на берегах рек - чтобы можно было осуществлять торговлю, да и просто перемещаться из одного места в другое.
Во многих случаях именно реки давали названия выросшим на них городам. Это Тверь (река Тверца), Кострома (река Кострома), Орел (река Орлик), Елец (река Ельчик). По этому же принципу была названа и Москва, заложенная сразу на трех реках. Основная - Москва-река и впадающие в нее Неглинка и Яуза. Летопись от 1156 года сообщала: "Того же лета (6664) князь великий Юрий Володимерич заложил град Москву на устниже Неглинны выше реки Аузы".
Происхождение названия "Москва" не выяснено; Кто говорит, что "Москва" - по финно-угорски - "коровья река", или же "река-кормилица". Кому-то кажется, что слово это - ирано-скифского происхождения, и означает "сильная". Некоторые исследователи полагают, что "Москва" - название славянское, и означает "топкая, болотистая, мокрая".
Есть и былинное обоснование этого слова. Якобы известный богатырь Илья Муромец, шел из Киева к себе в далекий Муром и в какой-то момент умер (он был, хотя и богатырь, но все же смертный человек"). Муромца похоронили под курганом у реки, после чего оттуда раздались слова (конечно же, рифмованные, как и все в былинах):
Будто вздох пошел: "Надо мощь ковать!" И второй дошел - только "мощь кова…" В третий раз дошел - только "Мос… кова". Так и стала зваться река - Москва.
Датой основания Москвы считается 1147 год, когда город был впервые упомянут в Ипатиевской летописи: "И прислав Гюрги и рече: "Приди ко мне, брате, в Москов". Святослав же еха к нему с дитятем своим Олгом, в мале дружине, пойма с собою Володимира Святославича; Олег же еха наперед к Гюргеви, и да ему пардус. И приеха по нем отец его Святослав, и тако любезно целовастася, в день пяток, на Похвалу святей Богородици, и тако быша весели. Наутрии же день повеле Гюрги устроити обед силен".
И все это - благодаря реке Москве.
Мелкая, широкая, грязная…
Не удивительно, что Москва-река, сыгравшая решающую роль в основании нашего города, не единожды была воспета в прозе и поэзии.
Одна из известнейших песен, посвященных Москве-реке - песня "Комсомольцы-добровольцы" на стихи Евгения Долматовского:
Хорошо над Москвою-рекой Услыхать соловья на рассвете. Только нам по душе непокой, Мы сурового времени дети.
Михаил Пришвин писал в зарисовке, которая так и называется - "Москва-река" - и посвящена окрестностям подмосковного Звенигорода: "Мы живем верстах в семи от Звенигорода - в деревне Дунине на берегу реки Москвы. Правый берег нашей реки в этом месте очень высок и поднимается многими ступеньками-террасами вверх. На средней ступеньке стоит наш домик, и нам видно из окна, и как дети в школу идут по мосткам, - школа на той стороне реки в селе Козине, - и как рыбу ловят в реке…
А еще надо сказать, что ранней весной наша маленькая Москва-река так разливается, что куда тут закованной в камень городской Москве! Бывает, после снежной зимы придет такое богатое половодье, что и конца-края не видно: все луга на той стороне, вся низменная пойма становится дном весеннего моря. Такое море бывает, что только едва разберешь вдали темную полоску и по ней догадаешься: это там, у темного леса, приходит край воде.
Как весело нам тогда бывает со всем дунинским народом глядеть на разлив!
Каждый прохожий тогда к нам присядет. Вот бы и вы тоже присели к нам, дорогой читатель, и послушали, о чем мы говорим, и догадывались бы, о чем мы молчим. Если же вы захватите с собой книжку и запишете наши слова, то эти слова потом у вас дома непременно обернулись бы в волшебную сказку".
Увы, не все и не всегда были в восторге от Москва-реки. Михаил Лермонтов писал в миниатюре "Панорама Москвы": "Вправо от Василия Блаженного, под крутым скатом, течет мелкая, широкая, грязная Москва-река, изнемогая под множеством тяжких судов, нагруженных хлебом и дровами; их длинные мачты, увенчанные полосатыми флюгерями, встают из-за Москворецкого моста, их скрыпучие канаты, колеблемые ветром, как паутина, едва чернеют на голубом небосклоне. На левом берегу реки, глядясь в ее гладкие воды, белеет воспитательный дом, коего широкие голые стены, симметрически расположенные окна и трубы и вообще европейская осанка резко отделяются от прочих соседних зданий, одетых восточной роскошью или исполненных духом средних веков. Далее к востоку на трех холмах, между коих извивается река, пестреют широкие массы домов всех возможных величин и цветов; утомленный взор с трудом может достигнуть дальнего горизонта, на котором рисуются группы нескольких монастырей, между коими Симонов примечателен особенно своею, почти между небом и землей висящею платформой, откуда наши предки наблюдали за движениями приближающихся татар.
К югу, под горой, у самой подошвы стены кремлевской, против Тайницких ворот, протекает река, и за нею широкая долина, усыпанная домами и церквями, простирается до самой подошвы Поклонной горы, откуда Наполеон кинул первый взгляд на гибельный для него Кремль, откуда в первый раз он увидал его вещее пламя: этот грозный светоч, который озарил его торжество и его падение!".
Впрочем, в двадцатом веке, в соответствии с так называемым "сталинским" генпланом реконструкции Москвы, реку оборудовали капитальными набережными. Владимир Гиляровский восхищался: "В "гранит одетая" Москва-река окаймлена теперь тенистыми бульварами. От них сбегают широкие каменные лестницы. Скоро они омоются новыми волнами: Волга с каждым днем приближается к Москве".
Правда, купаться здесь стало уже невозможно.
Ловля с тюкалкой
Особая тема - рыбалка. И здесь уместно снова процитировать уже упоминавшуюся зарисовку Пришвина: "Кто видел реку в Москве, тот не узнает ее в Дунине, скажет, это совсем другая река. До чего узка тут река в сравнении с московской! Летом у нас два мальчика, один с нашего берега, хорошо понатужившись, перекидывает другому мальчику на другой берег камешек с ниточкой, и так оба мальчика соединяются. Посредине этой лески над рекой висит крючок ("зазубрик"), и на этом зазубрике насажен живец: обыкновенно это бывает пескарь, но случается и плотичка, и маленький окунь. Мальчики леску то подтянут, то ослабят, чтобы наживка не ныряла глубоко в реку, а только бы тюкала о поверхность воды и опять поднималась вверх над водой.
Есть в реке щука, есть шелеспер, голавль, окунь - все эти хищники гоняются за маленькими рыбками. Бывает часто, сам видишь с берега, как рыбешка, спасаясь от хищника, выпрыгнет из воды и на мгновение сверкнет на солнце серебряным огоньком. Но скорей всего этим всплеском она только еще сильней раздражает и привлекает врага. Так вот и мальчики тюкают рыбкой по воде, дразнят хищника, пока он, наконец, не хватит наживку и не сядет сам на зазубрик. Тут-то вот и прибирают его мальчишки к рукам: один, более опытный, сматывает леску на свою катушку и подтягивает к себе пойманного хищника, а другой согласно отпускает ее со своего мотка.
Не знаю, есть ли на свете еще где-нибудь такой способ рыбной ловли? У нас на Москве-реке этот способ называется ловлей на тюкалку.
Теперь представьте себе, что в Москве, где-нибудь у Москворецкого, Краснохолмского или Каменного моста, тоже так два мальчика захотели бы соединиться ниточкой! Никакого разговора не может быть, никакого сравнения закованной в камень реки великого города с нашей маленькой зеленой рекой!".
Такое вот многообразие рыбалки.