Сегодня слово "балаган" означает шум, неразбериху. А вообще балаганом всегда называли театр. Самый примитивный и при этом самый популярный.
В балаганах играли даже не любители, а откровенные халтурщики, которые были притом еще и пьяницами невообразимыми. Впрочем, последнее простительно - по несколько десятков, с позволения сказать, спектаклей в день, да еще на трескучем морозе или, напротив, под палящим солнцем, да еще в любой момент могут побить - тут и пингвин запьет.
Вот воспоминания об одном из балаганов: ""Только что вернувшаяся из путешествия труппа известного народного певца Муравьева-Сидорова дает в течение Масленой недели интересные представления". Г. Муравьев-Сидоров в не первой свежести сюртуке озабоченно выглядывает из-за кулис и делает многозначительные жесты.
На балкончике около кассы "женщина в 40 лет" хриплым голосом, с оттенком грустной укоризны в тоне возглашает собравшейся вокруг толпе:
- Сейчас начинается! Берите билеты. Касса перед вами. Не мешайте тем, у кого деньги есть!
…Мальчик с огромной маской чудодея под фальшивые звуки "квартета медных" исполняет "Во саду ли, в огороде". Кудластая борода из пеньки развевается на ветру".
Алиса Коонен писала: "Центром ярмарки для меня был театр - аттракцион "Павла Трошина". У входа обычно стоял сам хозяин - огромный рыжий мужчина - и зазывал посетителей, громко выкрикивая: "Почтеннейшая публика! Сегодня вы увидите в театре всемирно знаменитых артистов, а также чудеса техники и иллюзий""
Первым делом на сцену вступала Катерина Ивановна. Она пела душещипательные романсы. Публика яростно хлопала.
Певица исчезала за кулисами, а ее место занимала женщина-рыба, она же женщина-русалка, толстуха Мария Ивановна. Она сидела в специальном зеркальном ящике, и всем казалось, что ниже талии у Марии Ивановны и правда был рыбий хвост с чешуей. Она кокетливо махала этим хвостиком, и ящик выносили.
Следующим номером была Матильда Федоровна, тоже толстуха, правда, без хвоста, зато с татуировками.
Что называется, и смех, и грех, а тоже ведь служители богини Мельпомены. А какой же еще?
Ярмарка продолжалась недолго. Та же мемуаристка вспоминала: "В третий день ярмарка затихала, народ снимал свои праздничные наряды, веселые мужики допивали свои "веселые" напитки и расползались по домам".
В почете был петрушечник - кукловод с фигурой петрушки. Часто подобная фигура ограничивалась простой перчаткой, соответствующим образом изготовленной. Сам петрушечник стоял за треугольной ширмой, видно было только одну куклу. Кукла кланялась зрителям, свешивалась через ширму, рассказывала о своих забавных похождениях, делала смешные жесты. Иногда Петрушку называли полным именем - например, Петр Петрович Уксусов.
Тем не менее, и эти люди приобщились к таинству театра. Приобщились как смогли. А один из них, можно сказать, вручил путевку в жизнь самому Федору Шаляпину. Федор Иванович Шаляпин вспоминал о своих детских годах. Именно выступления балаганного артиста, клоуна и куплетиста Якова Мамонова определили его выбор.
Шаляпин писал: "Яшка имел замечательную внешность, идеально гармонировавшую с его амплуа. Он был хотя и не стар, но по-стариковски мешковат и толст - это ему и придавало внушительность. Густые черные усы, жесткие, как стальная дратва, и до смешного сердитые глаза дополняли образ, созданный для того, чтобы внушать малышам суеверную жуть. Но страх перед Яшкой был особенный - сладкий. Яшка пугал, но и привлекал к себе неотразимо...
- Эй вы, сестрички, собирайте тряпички, и вы, пустые головы, пожалте сюды! - кричал он толпе... Публике очень приходились по вкусу эти его клоунады, дурачества и тяжелые шутки".
Не будь балагана - не было бы и Шаляпина. Вот такой парадокс.