Алкоголь составлял значительную часть жизни "людей театра". Случалось всякое. Однажды, например, хохмач Владимир Гиляровский втянул по пьяной лавочке в историю приятеля-актера.
Однажды в городе Саратове он выпивал в компании актера по фамилии Инсарский. Сам Владимир Алексеевич давно уже замыслил записаться добровольцем в Сербию, и предложил своему плохо соображающему коллеге:
- Юрка, пойдем на войну.
"Юрке", ясное дело, море по колено. На войну - так на войну. Пошли и записались.
А наутро к Гиляровскому и ничего не помнящему Юрию Инсарскому прямо на репетицию пришли с повестками. Тот, ясное дело, пришел в ужас. Но делать нечего, отказ будет приравнен к дезертирству. Пришлось в следующий понедельник явиться в казармы, где Гиляровского, как бывшего строевика, сразу назначили обучать новеньких. И в том числе Инсарского.
Так он и мучился, муштруемый своим бывшим товарищем по сцене, пока у него не нашли какую-то болезнь, несовместимую с походом на войну. Вот радости-то было!
Не удивительно, что под воздействием напитков актеры то и дело попадали в протоколы. А некоторые - и в периодику. Вот, к примеру, сообщение из газеты под названием "Царицынская мысль": "Актер Евсеев-Дубровский обвиняется в непристойном поведении, выразившемся в ругани матерными словами в купальне О. Вспом. Ч. С. Т при детях и в оскорблении Ольшанского.
За первое преступление судья приговорил Евсеева к 20 руб. штрафа или к 7 дн. ареста, а за второе к 30 руб. штрафа".
Неизвестный Ольшанский обошелся дороже детей.
А вот еще одна заметка, опубликованная в 1907 году в газете "Московский листок": "29 мая в саду "Эрмитаж" произошел скандал. Между актером В. А. Блюменталь-Тамариным и редактором газеты "Вече" В. В. Оловенниковым возникло какое-то недоразумение, и актер, не долго думая, дал Оловенникову пощечину. На место происшествия стала стекаться публика. Участников скандал пригласили в контору. По словам г. Блюменталь-Тамарина, он ударил Оловенникова за то, что тот "обругал" его".
Вряд ли тут дело обошлось без горячительного.
Влиянию зеленого змия были подвержены многие служители сцены. Эмоциональные натуры требовали острых ощущений - и находили их в вине.
Своего рода легендой Ярославля был один из лицедеев тамошнего театра. Пьяница горчайший, он ежедневно обходил весь город, высматривая, где пирует щедрое купечества. Подходил к хозяину, от души с чем-нибудь поздравлял - разумеется, профессионально поставленным, сценическим голосом. Ему, ясное дело, выносили руюку водки. Он ее опрокидывал и каждый раз произносил: "А вот за это - мерси".
Как-то раз на спектакле его по ошибке ударили по голове алебардой. Звук по залу пронесся тревожный и грозный. Театр замер, ожидая худшего. Но худшего не случилось - все таки оружие было бутафорским. Разве что произошло кратковременное смещение в сознании пьяницы. Он потер назревающую шишку и произнес: "А вот за это - мерси".
Зал грохнул, что не удивительно. Ведь каждый зритель слышал эту фразу и не раз - только лишь при иных обстоятельствах.
Не удивительно, что в пьесе Горького "На дне" среди всех прочих действует актер, у которого и имени-то нет, просто актер, зато сразу понятно, что он горький пьяница. "Я - сам больной... отравлен алкоголем," - говорит актер.
А в другом месте поясняет: "Раньше, когда мой организм не был отравлен алкоголем, у меня, старик, была хорошая память... А теперь вот... кончено, брат! Все кончено для меня! Я всегда читал это стихотворение с большим успехом... гром аплодисментов! Ты... не знаешь, что такое аплодисменты... это, брат, как... водка!.. Бывало, выйду, встану вот так... (Становится в позу.) Встану... и... (Молчит.) Ничего не помню... ни слова... не помню! Любимое стихотворение... плохо это, старик?... Пропил я душу, старик... я, брат, погиб... Кончен я".
В конце концов он вешается.
Конечно, далеко не сразу сильно пьющий лицедей кончает жизнь подобным образом. Да и не каждый. Поначалу люди борются, стараются как-нибудь удержаться на поверхности. Но это все труднее и труднее.
Вот характерная заметка из "Петербургского листка": "Нам сообщают, что среди чистильщиков обуви, устроившихся на Невском есть бывший актер-куплетист А-в. Недавно еще актер этот пользовался в провинции успехом, но из-за злоупотребления вином и из-за болезни потерял голос и говорит шепотом. Щетки, ваксу и пр. подарил А-ву какой-то купец".
Можно предположить, чем все это закончится.
А вот что обнаружил Гиляровский, только войдя в здание рязанского театра: "Подошвы давно износились - дошло до родительских, которые весьма и весьма страдали от несуразной рязанской мостовой.
Добрался до театра. Стучу. Заперто кругом. Стучу в первую попавшуюся дверь и слышу голос:
- Какого там дьявола леший носит?… Володя, это ты?…
Мы вошли в уборную, где в золоченом деревянном канделябре из "Отелло" горел сальный огарок и освещал полбутылки водки, булку и колбасу. Оказалось, что Корсиков в громадном здании театра один-одинешенек. Антрепренер Воронин уехал в деревню, сторожа прогнали за пьянство… Корсиков в уборной устроил постель из пачек ролей и закрылся кацавейкой, а я завернулся в облака и море, сунул под голову крышку гроба из "Лукреции Борджиа" и уснул сном счастливого человека".
Пьянство "в одно лицо", хотя и не считалось нормой, тем не менее, было допустимо.
Разумеется, актеры пили артистично. Так, что дух захватывало даже смотреть со стороны на это лицедейство. В частности, популярный в свое время комик Петр Волховской пил так. Сначала наливал в рюмку водку, затем чокался вместе со всеми, опрокидывал в рот содержимое рюмки, крестился, бил себя ладонью по лбу и лишь после этого глотал.
Однако, пусть и редко, но бывали случаи пьянства поневоле, пьянства от безысходности. Подобное случалось, когда долго не было ангажемента, и актеру было не на что поесть. В самом буквальном смысле слова.
В те времена при некоторых ресторанах и трактирах действовали буфеты. Там можно было выпить рюмку водки и закусить чем-нибудь холодным - куском селедки, например, или грибом, или же крошечным бутербродом. При этом стоимость закуски входила в стоимость рюмки.
Неимущие актеры отирались при таких буфетах. Кормить артиста на свой счет, конечно же, никто не стал бы, а вот выпить - с радостью. И актер принимал приглашение, выпивал эту водку - только для того, чтобы потом иметь возможность что-нибудь съесть.
Случалось, трезвый человек после трех-четырех небольших рюмок падал замертво. Просто он пил на голодный желудок неделю подряд.