Украденная каша
"Еду мы варили редко - нечего было и не в чем," - писала Ахматова. К счастью, это относилось только к нескольким послереволюционным годам.
Корней Чуковский вспоминал: "Как-то в двадцатом году, в пору лютого петроградского голода, ей досталась от какого-то заезжего друга большая и красивая жестянка, полная сверхпитательной, сверхвитаминной "муки", изготовленной в Англии достославною фирмою "Нестле. Одна маленькая чайная ложка этого концентрата, разведенного в кипяченой воде, представлялась нашим голодным желудкам недосягаемо сытным обедом. А вся жестянка казалась дороже бриллиантов. Мы все, собравшиеся в тот день у Анны Андреевны, от души позавидовали обладательнице такого богатства
В другое время она пусть и не роскошествовала, но могла себе позволить более-менее нормальную еду. И, соответственно, приобрести некие гастрономические предпочтения.
Одно из них - пшенная каша с тыквой. Коммунальная соседка Анны Андреевны вспоминала, как поставила такую кашу запекаться и попросила поэтессу присмотреть за ней - понадобилось срочно уехать. В качестве "гонорара" разрешила Ахматовой попробовать.
Возвращается и видит пустую кастрюлю. И Анну Андреевну: "Было так вкусно, что забыли вам оставить".
Вообще, сложившийся образ Ахматовой не соответствует действительности. Точеный профиль, строгая одежда, вечно прямая спина. Четкий ритм стихов. Точная мысль.
В результате Ахматову воспринимают как некое бездушное и холодное существо с промозглого невского берега. А ведь она была душевная, ужасно непосредственная, постоянно шутила, кого-то разыгрывала.
Как-то раз она, по своему обыкновению, остановилась в Москве у писателя Виктора Ардова, на Большой Ордынке. К нему же зашел старый ардовский друг, кадровый офицер. Человек глубоко порядочный, но чересчур прямолинейный. Сказал, между делом, что видел, как у метро "Новокузнецкая" продают ананасы.
"Что же ты нам не купил ананас?" - возмутился Виктор Ефимович.
И, повернувшись к Ахматовой: "Анна Андреевна, вы когда-нибудь слышали, чтобы в приличный дом приходили без ананасов?"
"Никогда в жизни", - моментально поддержала розыгрыш Ахматова.
Гость быстро встал из-за стола и через двадцать минут вернулся с ананасом.
Любовь к бычкам в томате
Сын Виктора Ардова Михаил вспоминал, как Ахматова просила его сходить за продуктами: "Купи, пожалуйста, ветчины, хлеба, сыра и… (Анна Андреевна, немного стесняясь, опускала глаза) баночку бычков в томатном соусе".
Эти бычки в томате, безо всякого сомнения, можно отнести к числу любимых блюд Ахматовой.
Любила поэтесса и грибы, тушеные в сметане с зеленью. Сильва Гитович, подруга поэтессы, вспоминала: "С утра я уходила за грибами, набирала полную корзину, долго чистила, а потом тушила особым манером, как любила Анна Андреевна, с луком, сметаной и перчиком. "Вы меня балуете, - кокетливо растягивая слова, говорила она, - грибы прелестны"".
Живя на даче в Комарове, Ахматова сама нередко выходила за грибами. Как правило, одна. И возвращалась с неплохим "уловом".
Но каша с тыквой и грибы - деликатес. А каждодневная еда - картошка с квашеной капустой.
"Не помню, чтобы хоть раз у нее было что-то еще," - писала ее хорошая знакомая, литературовед Наталья Роскина.
Кулебяка и пирог
Был в ходу яблочный пирог. Но не простой, а с черносливом. И не просто с черносливом, а с предварительно вымоченным в каком-нибудь крепком алкогольном напитке. И, опять таки, как и грибы, со сметаной.
Поэтичный пирог.
Ахматова вообще была неравнодушна к пирогам. Балерина Татьяна Вечеслова вспоминала: "Помню, шла я навестить ее. Не могла найти в городе цветов и вдруг, зайдя в кондитерскую, увидела горячую аппетитную кулебяку. Снесу Анне Андреевне, не обидится она на меня. Я оказалась права. Она по-детски искренне обрадовалась пирогу.
- Вот хорошо! Будем сейчас чай с кулебякой пить... И так мило, просто и уютно сидели мы за чаем, ели кулебяку, говорили о самом прекрасном высоком искусстве - поэзии".
Еда - не главное
При этом еда для Ахматовой - не просто еда. Это еще и поэтический образ:
Звенела музыка в саду Таким невыразимым горем. Свежо и остро пахли морем На блюде устрицы во льду.
Чаепитие и даже застолье нужно не для того, чтобы пьянствовать и наедаться, а чтобы интереснее, затейливее вилась нитка разговора. Актер Алексей Баталов вспоминал: "Чашки и какая-то нехитрая еда, между делом сменяющаяся на столе, были не более чем поводом для собрания, вроде как в горьковских пьесах, где то и дело по воле автора нужные действующие лица сходятся за чаепитием".
Чай и еда были основой ритуала, который следовало строго исполнять. Даже если на всех присутствующих приходилось всего три печенья, их не делили поровну, разламывая на кусочки. Их клали в нарядную вазочку. И выходило так, что даже в самый страшный голод на столе стояла вазочка с печеньем.
Впрочем, сама Ахматова всегда ела довольно мало. А если в гостях ее принимались усиленно потчевать, чувствовала себя перед хозяевами виноватой - дескать, простите, вот такая малоежка.
Поэт же Анатолий Найман вспоминал: "Женщина, впустившая меня в квартиру, внесла блюдечко, на котором лежала одинокая вареная морковка, неаккуратно очищенная и уже немного подсохлая. Может быть, такова была диета, может быть, просто желание Ахматовой или следствие запущенного хозяйства, но для меня в этой морковке выразилось в ту минуту ее бесконечное равнодушие - к еде, к быту, чуть ли не аскетичность, и одновременно ее неухоженность, и даже ее бедность".
Хотя, скорее всего, поэтесса просто-напросто не понимала - зачем больше?
"Пьет как гусар"
Все это, впрочем, не мешало поэтессе за вечер усидеть граммов двести водки. Переводчица Софья Островская говорила о ней: "Водку пьет как гусар".
Одним из излюбленных тостов Ахматовой были слова: "Выпьем за то, что мы опять сидим вместе, что мы опять встретились".
Общение она ценила выше, чем закуски.
А вот воспоминание литературоведа Эммы Григорьевны Герштейн: "Возвращаясь домой, мы подошли к пивному ларьку, где я хотела купить папиросы. Очередь расступилась. Но Анна Андреевна объявила, что хочет пить. Продавец протянул ей полную кружку пива. Она, не отрываясь, выпила ее до дна. И чем больше она запрокидывала голову, тем большее уважение отражалось в глазах окружавших нас рабочих, и она поставила на прилавок пустую кружку под их одобрительное кряканье и сдержанные возгласы удивления".
А вино Анна Андреевна не понимала.
При этом кофе поэтесса называла кофием. Манерничала.
Кстати, Ахматова придумала своеобразный тест на определение характера человека. В зависимости от предпочтений. Чай-собаки-Пастернак - простой, надежный, без затей. А кофе-кошки-Мандельштам - изысканный но доверять ему не стоит.
Сама она при этом получалось исключением из правила - при всей своей изысканности, предпочитала все таки собак.
Да и к чаю Ахматова, в общем, относилась неплохо:
На столике чай, печенья сдобные, В серебряной вазочке драже. Подобрала ноги, села удобнее, Равнодушно спросила: "Уже!"
Из книги: Алексей Митрофанов, "Любимая еда русских писателей".