Серьезное начало
В 1882 году санкт-петербургский машиностроительный, чугунолитейный и котельный завод Г. А. Лесснера освоил производство военных торпед. Они тогда были известны под названием "самодвижущиеся мины Уайтхеда". Слово "торпеда" сделалось популярным несколько позже, а их первый разработчик, английский инженер Роберт Уайтхед вошел в историю именно как изобретатель торпеды.
После революции производство, как нетрудно догадаться, было переименовано - в завод имени Карла Маркса. И уже в начале двадцатых годов здесь началось серийное производство торпед и торпедных аппаратов.
В 1926 году при заводе открылся новый, проектировочный отдел, на котором начали разрабатывать свои, "фирменные" торпеды для подводных лодок и надводных кораблей и катеров.
В блокаду завод эвакуировали из Ленинграда в Москву, и назад он уже не вернулся - эвакуация обернулась переездом. Главным заказчиком был, разумеется, военно-морской флот.
В 1957 году, как мы уже писали, фирма получила полную самостоятельность. Тогда же ей присвоили и современное название - "Конструкторское бюро машиностроения". Ассортимент значительно расширился, первейшее значение приобрели разработки палубных пусковых установок.
Несколько комичным был период с 1987 по 1995 годы, когда в рамках конверсионной программы на этом более чем серьезном предприятии принялись проектировать мини-пекарни, колбасные мини-цеха и автомобили-мусоровозы. Но потом все, конечно, наладилось.
Заведение типографических принадлежностей
Впрочем, вернемся к дореволюционному прошлому. Все началось в 1853 году, когда немецкий купец Густав Арнольд Лесснер основал в Санкт-Петербурге, на Сампсониевском проспекте фабрику по производству типографских станков. Она называлась "Заведением типографских принадлежностей".
Известно, что в 1862 году на заводе имелась одна паровая машина мощностью 6 лошадиных сил и несколько станков. Штат состоял из 43 рабочих старше 15 лет, и одного рабочего младше 14 лет. Грамотных среди них было трое.
Предприятие, поначалу более чем скромное, медленно, но верно разрасталось. Возводились новые корпуса - и по соседству на Сампсониевской, и на Выборгской набережных. От печатных машин перешли к самодвижущимся - автомобили марки "Лесснер" пользовались популярностью.
Легковушками не ограничивались - именно на этой фирме была собрана первая российская пожарная машина. Выпускали и почтовые фургоны, и омнибусы.
Журнал "Автомобиль" писал в 1908 году: "В России единственным заводом, строящим автомобили современного типа, является завод Г. А. Лесснер. К чести этого завода следует приписать то обстоятельство, что в действительности строит свои машины, а не собирает их лишь из заграничных частей. Всего за время производства с 1906 по 1909 год предлагалось 13 типов машин, это были легковые автомобили с двигателями объемом 12, 22, 32 и даже 90 лошадиных сил, грузовые автомобили и фургоны грузоподъемностью 1,2 и 2 тонны, а так же автобусы и пожарные автомобили. За это время было выпущено около 100 автомобилей".
Поставлялись "Лесснеры" и за рубеж, в частности, в Персию.
Кстати, уже с 1882 года фирма пользовалась правом изображать на своих изделиях герб Российской Империи. Такой чести удостаивались лишь производители безупречной продукции.
А в 1895 году правление Русского паровозостроительного и механического общества решило отказаться от закупок за границей в пользу лесснеровской фирмы - принимая во внимание качество изделий завода "Лесснера", а также то, что завод "Лесснера" является одним из лучших в России по постройке паровых машин заказать ему паровые машины".
Вместе с "Нобелем"
В 1915 году фирма "Лесснер" объединяется с мировым гигантом "Нобель". В результате образуется объединение "Ноблесснер". Но гораздо более убедительным свидетельством успеха предприятия становятся заказы от Морского ведомства на минные аппараты и самодвижущиеся мины. Это не первый военный заказ - еще раньше Лернер начал выпускать поворотные краны для погружения так называемых донных мин в кронштадтские воды. А в июне 1883 года канцелярия Морского ведомства выступила с предложением: "войти в ближайшее соглашение с заводом Г. А. Лесснера о приготовлении для министерства пятидесяти мин Уайтхеда".
Это уже было серьезно. И не столько в смысле выгоды (хотя военные заказы практически никогда не бывают убыточными), сколько как знак доверия, оказанного государством.
Лесснер доверие оправдал. И в 1891 году заведующий минной частью на флоте контр-адмирал Константин Пилкин пишет: "Мины последнего заказа заводу Лесснера были прекрасны во всех отношениях, поэтому необходимо поддерживать на заводе выделку мин Уайтхеда, чтобы повысить квалификацию мастеровых и накопление опыта".
Лесснер, фактически, становится торпедным монополистом державы. Не забывая, разумеется, о паровых машинах, самодвижущихся экипажах и так далее.
А в 1904 году на лесснеровском заводе приступили к изготовлению первой отечественной полуподводной лодки. Эта лодка погружалась под воду не полностью, а только по рубку. Она называлась "Кета", вмещала троих человек и была оборудована двумя торпедоносителями и одной пушкой.
"Кета" сразу же показала себя в деле - в русско-японской войне. За пять месяцев прошла почти тысячу миль.
К Первой же мировой войне было налажено производство полноценных подлодок.
Минные якоря и так далее
Продолжали совершенствоваться так называемые минные якоря. В Журнале по минному делу Морского технического комитета от 1906 года говорилось: "Обсуждали результаты произведенных испытаний якорей и сравнительные достоинства существующего образца и нового... Из якорей оказались наилучшими якоря завода Лесснера... Испытания этих якорей на крейсере Пограничник дали превосходные результаты, обращение с якорями удобное, постановка мин, производившаяся на якоре и на ходах до 17 узлов, совершенно точная, автоматические механизмы якоря действовали без отказа".
И далее следовал длинный перечень преимуществ: "Механизмы якоря дают возможность безостановочно сбрасывать в воду мину за миной без всяких манипуляций у якоря. Это преимущество перед нашими якорями особенно существенно в ночное время, когда необходимость вытравливать у наших якорей груз представляет немалые затруднения... Компактность якоря дает возможность брать большее число мин... Мина плотно помещается в якоре как для хранения в полной готовности, так и для остойчивости положения на качке. Для уменьшения передачи детонации мина помещена на деревянных подушках... Для сбрасывания якоря с миной в воду устройство рельсового приспособления может быть самое простое, и в случае нужды можно сбросить якорь и с брусьев или с простых досок".
И так далее.
Здесь же в 1908 году был сконструирован первый российский бронеавтомобиль. Правда, этот факт особенно не афишируют - броневик вышел неудачным. Из-за высоко расположенного центра тяжести он то и дело опрокидывался на бок.
Русские немцы
Разумеется, господин Лесснер был не единственным немцем в России. Немецкие предприниматели процветали в империи. И бизнес их, по большей части, был связан с машинами, механизмами, станками и высокотехнологическими устройствами. Естественно, имеется в виду именно серьезный бизнес, а не немецкая колбасня в городских рядах.
Разумеется, крупные немецкие компании открывали свои представительства в России. Как известно, революционер Леонид Красин занимал должность директора российского филиала фирмы "Сименс". Но и российские немцы, как говорится, держали нос по ветру.
Гремел по всей России бренд "Густав Лист". Густав Иванович родился в 1935 году в Берлине, в 1856 году переехал в Воронеж, устроился механиком на сахарный завод, обрусел, начал писаться по отчеству. Там же он сделал свой первый пожарный насос, перебрался в Москву и устроил завод - по производству все тех же пожарных насосов а так же сосисов (так, на французский манер, называли в России пожарные шланги).
Немецкая педантичность и целеустремленность сделали свое дело. Как правило, заявки начинались с комплиментов: "Екатеринославская губернская земская управа сим удостоверяет, что приобретенные за период 1876 - 1897 годы пожарные насосы в количестве 986 штук для сельских обществ и земледельцев оказались во всем исправными и доброкачественными".
Или: "Милостивый государь, Густав Иванович! Комиссия Военного ведомства пришла к заключению, что механический завод "Густав Лист" приготавливает ручные и паровые насосы отличные по прочности, хорошей конструкции и тщательной отделки".
Деньги в заводскую кассу текли как из сотни пожарных гидрантов.
Продолжаем вспоминать о русских немцах
В 1896 году в Москве возникло "Общество механических заводов братьев Бромлей", названное в честь российских подданных родом из города Ганновера. Все началось в 1857 году с небольшой мастерской по изготовлению столярного и сельскохозяйственного инструмента. Молотки, пилы, топоры, косы, серпы и косы. И в начале двадцатого века это был целый город, по инфраструктуре сильно обогнавший саму Москву. Электричество, водопровод, каменные корпуса, ремесленная школа.
Реклама выглядела как хорошее ресторанное меню. Паровые машины и локомобили, лесопильные станки, паровые насосы, промышленное и архитектурное литье, котлы, баки, цистерны, пароходы, яхты, катера, шлюпки, баркасы, двери, рамы, балки, полы (в том числе и паркетные), стропила, мосты, динамомашины, электромоторы, трансформаторы.
"Бромлей" не брезговал ничем.
Металлические конструкции для трибун московского ипподрома, арматура для Музея изящных искусств, ножницы для разрезания проволочных заграждений для военного ведомства - от заказов не было отбоя.
В Одессе действовало предприятие Белинно-Фендериха. Его основатель, Себастьян Фендерих открыл в 1810 году маленький магазинчик. В 1850 году это была фирма по продаже и ремонту земледельческого оборудования. Затем эта фирма превратилась в завод, выпускающий пожарные насосы, котлы, паровые машины а также конки и железнодорожные вагоны. К концу 1880-х годов фирма выпустила 45 пароходов. А перед революцией численность рабочих завода Белинно-Фендериха составила 11 тысяч человек.
Темп изначально выбран был не спринтерский, а марафонский. И результат не подвел.
Немцы и их станки были повсюду. Даже на московском Кузнецком мосту - а он издавна славился как центр французских мод - в 1883 году построили выставочный зал и магазин, в котором продавали не духи и шляпы, а станки и серьезное инженерное оборудование. Магазин принадлежал немецкому предпринимателю Францу Карловичу Сен-Галли, владельцу механических и чугуннолитейных заводов.
На этом фоне интересна судьба фирмы Кноп. Ее основатель, Иоган Людвиг Кноп начинал с продажи станков и паровых машин. А его потомки неожиданно сделали выбор в пользу текстильной мануфактуры, продемонстрировав тем самым этакий обратный ход.
Первая Мировая
Ситуация серьезно осложнилась с началом Первой мировой войны. Особенно после того, как русские войска начали нести серьезные потери на фронтах. 1915 год вошел в историю как год немецких погромов. Под раздачу попадало все - от маленьких частных колбасен до громадных предприятий. В первом случае за дело принимались громилы с соседней улицы, во втором - собственные рабочие. Некоторые предприниматели пытались выдавать свои немецкие фамилии за еврейские. Но, конечно, это не работало - все прекрасно знали, кто есть кто.
Разгромлен был и упомянутый магазин Сен-Галли нм Кузнецком. Здание, в котором только что высились громадные чугунные котлы и хитроумные загадочные механизмы, снял булочник Филиппов с Тверской улицы - его происхождение не вызывало у погромщиков вопросов. Там открылось кафе "Питтореск" (по-французски - "Живописное"), которое вошедший в славу живописец Г. Якулов расписал под блоковскую "Незнакомку".
Фирму Лесснера, фактически, спасли тесные связи с военным ведомством. Но далеко не все немецкие промышленники обладали столь удобными знакомствами.