Советы от доктора Чехова
Одна из самых ярких сторон дачной жизни - безусловно, флирт. Ухаживания, обольщение, пикап - неважно, как это назвать. В любом случае, на свежем воздухе, в атмосфере общего безделья, женщина и мужчина сходятся гораздо легче. К тому же эти легкомысленные дачные одежды вместо строгих платьев и глухих сюртуков.
Антон Павлович Чехов писал в "Осколках московской жизни": "Каждое лето москвички решаются "еще на один последний шаг" и читают "еще одно последнее сказанье..." Они едут на дачи. На дачах они постятся "для талии", трепещут перед загаром и ждут. Папеньки терпеливо сыплют деньгой, маменьки просят знакомых представить им "этого молодого человека", молодые человеки на правах женихов преисправно съедают даровые обеды и вечернюю простоквашу, дипломатия работает во все лопатки, но... все это тщетно. Женихи себе на уме. Он удит с ней в лужице пескарей, ездит в город с поручениями, невинно амурничает, но не более и не далее".
Сам Чехов у себя на даче в подмосковном Бабкине примерно так же вел себя по отношению к красавице, актрисе и певунье Лике Мизиновой.
Тот же Чехов составил и полушутливые-полусерьезные "Дачные правила". Всего пятнадцать пунктов, из которых девять относились именно к обольщению.
"Купаясь в реке, не стой спиной к берегу, ибо на последнем в эту пору могут находиться дамы".
"Прыщи на губах от частых поцелуев излечиваются не столько мазями, сколько назиданиями родителей и опекунов".
"Живи, плодись и размножайся".
"Еще совсем светло"
Валерий Брюсов даже сочинил целую пьесу под название "Дачные страсти":
"Таля. Я вовсе не переменилась, все такая же.
Гитарин. Так позвольте поцеловать... По-старому!
Таля. Отстаньте! Еще совсем светло".
Шарады и фанты, чаепития в саду и ловля рыбы, варка варенья и плетение венков, велосипедные прогулки и катание на лодке - все это волновало и искрилось.
Два героя Бунина беседовали:
- И, конечно, скучающая дачная девица, которую ты катал по этому болоту?
- Да, все, как полагается. Только девица была вовсе не скучающая. Катал я ее всего больше по ночам, и выходило даже поэтично.
А вот рассказ того же Бунина "Кума": "Хозяйка чистит на варенье ягоды. Друг мужа, приехавший на дачу в гости на несколько дней, курит и смотрит на ее обнаженные до локтей, холеные, круглые руки. Смотрит и говорит:
- Кума, можно поцеловать руку? Не могу спокойно смотреть.
Руки в соку, - подставляет блестящий локоть".
На даче позволено все. Ну, почти.
Судебное разбирательство
Даже серьезные, казалось бы, преступления, воспринимаются на даче как простая шалость. В 1914 году дачевладелец, господин Гейнцендорф сдал комнату господину Эбергарду. И с огорчением заметил, что тот ухаживает за его женой. Ситуация усугублялась тем, что Гейнцендорф должен был Эбергарду тысячу рублей. И коварный соблазнитель, когда Гейнцендорф пытался пристыдить его, всякий раз напоминал об этом.
Тогда несчастный муж подкараулил парочку и попытался облить ее серной кислотой. Но промахнулся. Тогда он вытащил свой револьвер.
А револьвер подействовал. Эбергард пообещал не только прекратить свои амуры, но даже вернуть Гейнцендорфу вексель на тысячу рублей.
Все бы так и закончилось миром, но дело дошло до урядника. Гейнцендорфа обвинили в покушении на убийство. Состоялся суд.
"Обвиняемый сам себя защищал и очень развлекал публику подробностями дачного романа, - писал "Петербургский листок". - Присяжные заседатели вынесли ему оправдательный приговор".
Впрочем, в семье, как говорят, не без урода. "Петербургская газета" сообщала в 1910 году: "Преобладающий элемент среди дачных купальщиков составляют дамы. Обыкновенно, в наших дачных местах воды очень мало, Но на безрыбьи и рак рыба, дамы полощут свое изнеженное тело в маленьких речонках и просто в болотах, громко, по дачному называемых прудами. Дачные фотографы специализируются на засадах близ мест купанья".
Один такой любитель, совершая постоянные прогулки с портативным "Кодаком" по дачным местам Саблина, Павловска, Ораниенбаума и Сестрорецка на протяжении четырех лет создал огромную коллекцию подобных снимков. Лучше бы он целовался все в тех же кустах, где орудовал "Кодаком".
(Написано для газеты "На Рублевке")