Почему Квесисские?
В 1924 году на карте города Москвы возникли две Квесисская улицы. Первая Квесисская ранее называлась Первой Богородицкой. А Вторая Квесисская - соответственно, Второй Богородицкой. Ну и частично - Рождественской.
Со старыми названиями всем было все понятно. И обе Богородицкие, и Рождественская назывались по церкви Рождества Богородицы в Бутырках. Эту церковь все прекрасно знали, она украшала собой древнюю дорогу на Дмитров. После революции церковь чуть было не объявили кафедральным собором. Но патриаршая кафедра расположилась в Елоховском храме, а Рождественский разрезали на две части корпусом секретного завода "Знамя". В начале Великой Отечественной с храма снесли колокольню. Предположили, что по ней будут ориентироваться вражеские бомбардировщики, притом опасались, конечно же, не за церковь (точнее, ее половинку), а за секретный завод.
В семидесятые-восьмидесятые годы по Москве ходил слух - якобы, после войны 1812 года церковь каким-то немыслимым образом сделалась собственностью Франции, и именно поэтому обрубок на Бутырской улицы не сносят - французы не дают. Но и не реставрируют. Вроде как издеваются.
На самом деле ничего такого не было. Наоборот, в 1812 году храм очень сильно пострадал, и полностью его восстановили только в 1855 году, то есть, спустя два поколения. В любом случае, храм знали, интерес к нему подогревался всевозможными легендами и домыслами. И если бы тогда, в 1924 году улицы так бы и оставили Рождественской и Богородицкими, то ни у кого не возникало бы вопросов, почему они так называются.
Но улицы стали Квесиссткими, а в честь чего, поди знай. Может, где город есть такой - Квесисск. Или Квесисский. Или жили здесь когда-то слободой какие-то квесиссты, мастера по производству квесов или же квессисов. Старина - потемки.
Если кому и приходило в голову, что улицы назвали в честь фамилии, то в самую последнюю очередь.
На самом деле улицу назвали в честь большевика Юлиуса Квесиса, латыша по национальности. Его тогда уже, в двадцать четвертом стали забывать, порыв увековечить память Юлиуса Карловича оказался выстрелом в пустоту. Тем не менее, судьба этого деятеля очень даже любопытна.
Отчаянный Квесис
Когда родился Квесис, точно неизвестно. Диапазон предполагаемых годов немаленький - от 1892 до 1896. При этом мы знаем, что он был лютеранином. А родился в тогдашней Курляндской губернии, на хуторе Кильки.
Отец - печник, мать занимается домашним хозяйством - на хуторе это сложнее, чем в городской квартире. А дети батрачили.
Затем Юлиус и Карл уехали в Либаву, нынешнюю Лиепаю. Там они устроились на механический завод "Унион". Большую роль сыграло обучение в сельской школе. Наук не знали, но хотя бы были грамотными.
Юлиус проявил себя крайне неблагонадежным рабочим - учинял забастовки, агитировал против участия в Первой мировой войне. Ситуация усугублялась тем, что сам завод принадлежал немецкому концерну AEG, он же "Всеобщая Электрическая Компания". Мало того, что он, фактически, был собственником врага, так еще и специализировался на выпуске оружия.
В 1915 году часть этого завода перебирается в Москву (еще одна часть отправляется еще дальше, в Харьков). Она размещается в здании Третьего казенного винного склада (в войну в России действовал сухой закон, и помещения, фактически, простаивали). Ее переименовывают в Военно-артиллерийский завод "ВКЭ" (Всеобщая Компания Электричества). Он выпускает трубки для артиллерийских снарядов.
Вместе с Юлиусом в Москву переезжают его младший брат Карл и сестра Эльза. Если они и сочувствуют большевистским идеям, то, как говорится, в пределах разумного. Брат отправляется на фронт, сестра выходит замуж.
А товарищ Юлиус все глубже погружается в революцию. Которая, как всем нам хорошо известно, побеждает в 1917 году. Не без участия Юлиуса Карловича. Сразу же после февральской, буржуазной революции, Квесис становится одним из членов военной комиссии Бутырского районного комитета РСДРП. А в конце лета он - начальник штаба Красной гвардии Бутырского района (бывший винный склад располагался на улице Лесной).
В октябрьскую революцию товарищ Квесис - очень важный человек. Он обеспечивает охрану важных революционных объектов. Он сражается в самых горячих местах - на Театральной площади, у Никитских ворот.
Последние бои были особо жестокими. Константин Паустовский, проживавший в то время в одном из окрестных домов, вспоминал: "В ответ на пулеметный огонь разгорелась винтовочная пальба. Пуля чмокнула в стену и прострелила портрет Чехова. Потом я нашел этот портрет под обвалившейся штукатуркой. Пуля попала Чехову в грудь и прорвала белый пикейный жилет.
Перестрелка трещала, как горящий валежник. Пули густо цокали по железным крышам. Мой квартирный хозяин, пожилой вдовец архитектор, крикнул мне, чтобы я шел к нему в задние комнаты".
А в окно книгоиздателя Михаила Сабашникова вообще влетел снаряд.
Тем временем Квесис ведет по Никольской войска - штурмовать Кремль. Впрочем, сегодня очень трудно отделять правду от вымысла, факт от большевистского эпоса. Поди разбери, кто кого куда вел, если даже мемуары - основу подобных исследований - редактировали самым тщательным образом. Автора совсем уж неугодных мемуаров запросто могли и расстрелять, и все это прекрасно понимали.
Квесис умирает молодым
После революции Юлиус Карлович становится членом райкома Бутырского района. А заодно и членом исполкома. Он входит в штаб московской Красной гвардии, и вообще, при новой власти ему светит самая блестящая карьера. Правда, во многих случаях она заканчивается расстрелом. Но ведь не во всех. Кто-то и выживал, и даже не был арестован.
Но не судьба была Квесису проверить действие этой рулетки на себе. Через полгода после революции он умирает, и при этом совершенно не по-юношески - от разрыва сердца, возвращаясь со службы домой.
Оказывается, все это время Юлиус Карлович был тяжелобольным. А может быть, дело не в слабом здоровье. Как известно, многие соратники товарища Юлиуса чрезмерно увлекались бодрящими веществами, а в первую очередь, кокаином. И не исключено, что молодое сердце просто не выдержало таких сильных нагрузок. Тем более, что возвращался Квесис с заседания, и дело было ночью.
Что было там на самом деле, мы, к сожалению, не узнаем никогда. Нам даже неизвестно, сколько лет он прожил. То ли 26, то ли и вовсе 22.
Квесиса похоронили с воинскими почестями, на Братском кладбище в селе Всехсвятском. Отчасти потому, что там имелся лютеранский храм. Веди Квесис, несмотря на весь свой революционный пыл, оставался верующим человеком.
Это еще один парадокс в биографии Квесиса. Точнее, сразу два парадокса. Первый в том, что Квесис, несмотря на всю свою бурную биографию, остался в лоне церкви. Второй же в том, что само кладбище Квесису, скажем так, не подходило. Оно было специально создано для героев Первой мировой войны, против которой Квесис так активно выступал и, соответственно, героями они для него не были. В лучшем случае, невинно пострадавшими или же пострадавшими из-за собственной нерасторопности - не успели вовремя дезертировать.
Больше того, именно здесь, на Братском кладбище 13 ноября 1917 года, опять таки, с большими почестями, хоронили хоронили офицеров, юнкеров и студентов, которые погибли, защищая Москву от большевиков.
Знаменитая песня Александра Вертинского - "Я не знаю, зачем и кому это нужно" - как раз об этом. Сам Александр Николаевич пояснял: "Вскоре после октябрьских событий я написал песню "То, что я должен сказать". Написана она была под впечатлением смерти московских юнкеров, на похоронах которых я присутствовал".
То есть, Юлиус Карлович обрел свой последний покой рядом с теми, кого он лично, совершенно не по-братски, убивал. Просто потому, что там был сектор для захоронения воинов-иноверцев.
И спустя шесть лет в его, можно сказать, родных Бутырках появляются сразу две улицы памяти Квесиса. Возможно, этому поспособствовал уже упоминавшийся младший брат Карл. Вернувшись с фронта, он устроился на службу в ВЧК. Видимо, на том этапе ему помогла протекция брата - пламенного революционного героя.