Анастасия Якушкина: несостоявшаяся декабристка

Мы преклоняемся перед смелостью декабристок и восхищаемся их подвигом. А что жены жены декабристов, декабристами не ставшие? История их как бы вынесла за скобки. И совершенно зря. Судьбы их были подчас удивительны, а характеры достойны не меньшего восхищения. Одна из них - Анастасия Якушкина, жена декабриста Ивана Дмитриевича Якушкина.

Анастасия Якушкина.

Герой "Евгения Онегина"

Вся недолгая жизнь Анастасии Васильевны Якушкиной представляла из себя какой-то несчастливый квест, насыщенный ходами и событиями. Родилась в 1807 году. Ее отец - Василий Петрович Шереметев. Но не граф, а из так называемой нетитулованной ветви. Мать - Надежда Николаевна Тютчева, двоюродная сестра знаменитого поэта.

Впрочем, все необходимое в семье имелось. В селе Покровском, где воспитывалась девочка, был крепостной театр, оркестр и певчие. Не было, правда, отца - Василий Петрович скончался на следующий год после рождения дочери. Ее воспитывала мать, которая, как время подошло, и выбрала Настеньке мужа.

Один из современников писал: "Надежда Николаевна была настолько своеобразна, что прежде всего она сама пленялась своими будущими зятьями, их умом и привлекательностью и намечала их себе в зятья, нисколько не нуждаясь в согласии дочерей".

Иван Дмитриевич был всем хорош. Статен, красив и умен. Не слишком молод - под тридцать. Но это и к лучшему. Разумеется, о его членстве в тайном обществе добрая матушка не знала. А ведь он был опасный смутьян. Страшно подумать - обаятельный жених готовился убить царя. Собственными руками.

Пушкин упоминал его в "Евгении Онегине", описывая заседание тайного общества:

Читал свои Ноэли Пушкин,
Меланхолический Якушкин,
Казалось, молча обнажал
Цареубийственный кинжал.

Об этом знал Алеша, брат Анастасии. Он всячески противился этому браку, но товарища выдать не мог - ведь сам Алеша тоже состоял в Союзе Благоденствия. В результате веских аргументов у брата не нашлось, и пятнадцатилетняя Анастасия вышла замуж за отставного капитана Ивана Якушкина. 

Замужество

Нельзя сказать, что против своей воли. Настенька была "порывистая, неровная, красивая, но красоты беспокойной, остроумная, насмешливая, полная противоречий, всегда любящая кружить головы, наслаждаясь успехом и нередко смеясь над своими жертвами".

Наверняка Иван Дмитриевич, в недавнем прошлом лихой боевой офицер, награжденный за Бородинскую битву Георгиевским крестом, приглянулся девушке.  

Был бы жив отец, возможно, все сложилось бы иначе. Тем более, особенной любви вначале у невесты не было. Но, за неимением гербовой, пишем на простой.

Так постепенно, шаг за шагом закладывалась основа несчастливой судьбы.

Царь разрешил

В блаженном неведении пролетело три года. Родился сын, Анастасия ждет второго ребенка. А тут и Сенатская площадь, арест, приговор, впереди каторга. У молодой (она еще ребенок, ей всего лишь восемнадцать) супруги никаких сомнений - надо следовать за мужем. Каторга, Сибирь - ее все это не страшит.

Но обстоятельства снова складываются как-то криво. Муж не против, и в Сибири живут люди. Более того, он счастлив. В августе 1826 года, во время свидания дело решается. Анастасия Васильевна вместе с двумя (уже) сыновьями должна последовать за супругом. 

Воспротивился царь, а именно он в этом квесте самый главный. Он позволил ехать, только без сыновей. Что ж, и это не трагедия, многие декабристки оставляли детей на воспитание родственников. Анастасия согласна.

Неумолимый каторжник

Но не согласен ее муж. Иван Дмитриевич готов терпеть разлуку, только чтобы мать не расставалась с сыновьями. Причина, в общем, очевидная, но в нашем случае довольно неожиданная.

Якушкин писал: "Для малолетних наших детей попечение матери было необходимо. К тому же я был убежден, что, несмотря на молодость жены моей, только она одна могла дать истинное направление воспитанию наших сыновей, как я понимал его, и я решился просить ее ни в каком случае не разлучаться с ними; она долго сопротивлялась моей просьбе, но наконец дала мне слово исполнить мое желание. Мне стало легче".

И правда, молодость - это еще довольно мягко сказано. Анастасия игрушки недавно оставила (а, возможно, до сих пор поигрывала в них). Видеть в ней мудрого педагога было странно. Тем не менее, Иван Дмитриевич неумолим.

Долго бедная супруга уговаривала мужа-каторжника, чтобы он позволил ей приехать. Отправляла ему жалостливые письма: "У меня к тебе все чувства любви, дружбы, уважения, энтузиазма, и я отдала бы все на свете, чтобы быть совершенной, для того, чтобы у тебя могло быть ко мне такое же исключительное чувство, какое я питаю к тебе. Ты можешь быть счастлив без меня, зная, что я нахожусь с нашими детьми, а я, даже находясь с ними, не могу быть счастливой".

Но Якушкин был неумолим.

Надежды пока еще живы

Тем не менее, Анастасия Васильевна продолжает надеяться. Отец Петр (Мысловский), протоиерей санкт-петербургского Казанского собора и официальный духовник декабристов (был к ним приставлен властью в Петропавловке) писал ей в 1827 году: "Насчет твердости Вашей решимости, чтобы ехать в край Вам чуждый и отдаленный... Дело сие единожды решено и не должно подвергаться ни исследованиям, ни сумнениям. Обеими руками надлежит держаться обета, изреченного сердцем и основанного на долге религии. Вам скажут: будущность Ваша ужасна, и я это совершенно знаю, и Вам известен жребий, Вас ожидающий. Но что же была бы за жертва, ежели бы мы приносили ее без содрогания сердца?.. Быть может, поблекнет скоро лицо Ваше, зато в сердце прозябнет цветник райский".

Подобные письма поддержки еще больше вселяли надежду.

Каторжник дает добро

Вода, однако, камень точит, не говоря уж о женских слезах и мужском сердце. В 1931 году суровый каторжник все же дает добро. Якобы, дети достаточно выросли и теперь могут остаться на попечение бабушки. Радостная жена опять пишет прошение царю (напомним, он тут самый главный). Разрешение, фактически, было уже получено, и Анастасия Васильевна практически не сомневается в благоприятном исходе. Можно сказать, пакует вещи.

Царь, однако же, передает прошение Бенкендорфу с резолюцией: "отклонить под благовидным предлогом". Почему? Откуда же нам знать. Ведь царь на то и царь, чтоб не отчитываться перед нами за свои поступки.

Есть версия, что царь велел тому же Бенкендорфу провести расследование, по собственной ли воле собирается Якушкина в Сибирь. И тот дал то ли отрицательный, то ли расплывчатый ответ.

Конечно, это была чушь, она стремилась к мужу как на праздник.

Ситуация сложилась патовая.

Годы ее только красят

Бенкендорф обходится без чрезмерной дипломатии. Пишет Анастасии Васильевне: "Государь император по всеподданейшему моему докладу о желании вашем отправиться в Сибирь к мужу вашему высочайше повелел мне соизволить уведомить вас, что сначала дозволено было всем женам государственных преступников следовать в Сибирь за своими мужьями, но как сим дозволением вы в свое время не воспользовались, то не можете оного ныне получить, ибо вы нужны теперь для ваших детей и должны для них пожертвовать своим желанием видеться с мужем".

Между тем, годы сделали свое дело. Вчерашняя озорная барышня превратилась в прекрасную даму. Несостоявшаяся декабристка живет в Москве. Даже младший сын, Евгений, 1826 года рождения осознавал, что она "была совершенная красавица, замечательно умна и превосходно образована".

А летописец шереметевского рода граф Сергей Дмитриевич Шереметев уверял, что "своими лучистыми, загадочными глазами Анастасия Васильевна пленяла, сбивала и смущала всякого".

Но что ей с этого всего?

Удивительный дневник

С мужем Анастасия Васильевна так больше никогда и не увиделась. В тайне от всех, в первую очередь, от матери, вела дневник. Он представлял из себя как бы письма Ивану Дмитриевичу.

"Иногда я обманываю маменьку и говорю ей, что я что-то переписываю, чтобы не знала, что я пишу тебе," - выводила Якушкина.

Кроме этого Анастасия Васильевна раз в неделю писала супругу обычные письма, которые отправляла по почте. Но в них гораздо меньше откровенности. Не удивительно - Анастасия не знала, получит их муж или нет, но зато точно знала, что мать прочитает, и жандарм прочитает, и еще много кто прочитает.

А тут все надежно, и можно не сдерживать чувства: "Разлученная с тобой, я должна буду претерпеть не одну, а тысячу смертей, будучи такой одинокой на земле, какой я осталась без тебя... Но, мой друг, моя лучезарная звезда, прости, что я говорю тебе все это".

Так ее жизнь и проходила - в воспитании детей, в письмах и дневнике, который тоже письма.

Сильная боль в боку

Анастасия Васильевна скончалась в 38 лет, в начале 1846 года. Перед этим она целый год не вставала с кровати из-за сильной "боли в боку". Что это было? Наверное, рак. Но не факт.

Епископ Рижский Филарет, старинный друг семьи утешил ее мать словами: "Летами это неожиданная смерть, но послана она тогда, когда для сыновей почти уже не нужна стала мать. Настасья наша часто шутила с людьми на словах; но не всегда шутила в душе. Как хотите, не могу не похвалить ума ее и в выборе времени смерти. Подумайте и вы согласитесь со мной".

Старший сын, Вячеслав, тоже не доживет до сорока, уйдет в могилу в год освобождения крестьян. Младший, Евгений проживет в два раза больше и прославит себя как этнограф и юрист. А их отец и муж Анастасии Васильевны, декабрист Иван Якушкин, переживет свою супругу только на 11 лет. Скончается в Первопрестольной, съедаемый множеством тяжелейших болезней. Именно благодаря этим болезням Ивану Дмитриевичу и позволят жить в Москве.