Одна из ценнейших утрат допожарной Москвы - Арбатский театр. Ему довелось просуществовать совсем недолго - театр открыли 13 апреля 1808 года пьесой писателя Сергея Глинки под названием "Баян, древний песнопевец славян". По иронии судьбы, причиной для возникновения Арбатского театра послужил другой пожар, который уничтожил другой театр - театр Медокса.
Автором архитектурного проекта стал знаменитый Карл Росси. М. Пыляев писал: "Арбатский театр был очень красив, весь окружен колоннами, подъезды к нему вели со всех сторон; большое пространство между колонн в виде длинных галерей, соединявшихся вместе, представляло хорошее место для проездов. Внутреннее устройство театра было превосходное".
Современники сравнивали это здание с древнегреческим храмом, только выполненным полностью из дерева. Площадь же вокруг Арбатского театра выровняли и замостили - так, что даже в дождь любители искусства не испытывали неудобств.
Это была сцена широкого профиля - здесь давали оперы, балеты, драмы, фарсы и комедии. Представления шли на русском и французском языках. Основу же труппы составили крепостные актеры столыпинского театра. Казна их выкупила за 32 тысячи рублей.
В пожар 1812 года он сгорел одним из первых. Восстанавливать его не стали - вместо этого построили Большой театр на современной Театральной площади, там, где ранее располагался сгоревший театр Медокса.
А Сигизмунд Кржижановский посвятил ему в 1925 году одно из "Писем в провинцию": "Лет сто тому назад в центре кривоуглого многоугольника Арбатской площади стоял большой деревянный театр. Под его круглый, повисший над белыми колоннадами купол ежевечерне собирались толпы московских театралов, чтобы поспорить о том, чья игра приятнее: м-ль Жорж или девицы Семеновой.
Театр давно уже сгорел, спорщиков давно на рессорных катафалках развезли по могильным ямам, там, где был помост, легли плоские камни мостовой, и по ним, будто доигрывая какую-то длинную и скучную массовую постановку, всё бегут и бегут люди, - и только один странно замешкавшийся зритель все еще медлит покинуть свое бронзовое кресло в амфитеатре. Веки его опущены; если мысленно провести из-под них зрительные оси, они ткнутся об углы острых ног, упершихся в квадрат постамента. Зимой снег бережно ложится чистым неисписанным листом на колени к зрителю. Но сейчас июльские жары - белая рукопись давно уже стаяла, - и на бронзовых коленных чашечках гиганта дерутся и чирикают воробьи".
Конечно, имелся в виду памятник Гоголю.