Архивы 0-1917 - Страница 12 из 112

"Евгений Онегин", вторая премьера

В 1879 году в Москве, в Малом театре состоялась вторая премьера оперы П. И. Чайковского "Евгений Онегин". А всего их было три.

Мысль написать эту оперу подсказала Чайковскому певица Елизавета Лавровская. Петр Ильич работал над ней с мая 1877 года по февраль 1878 года. На протяжении этого времени Чайковский всегда носил с собой этот "роман в стихах". И чем ближе было дело к завершению, тем лучше композитор понимал, с какими трудностями ему предстоит столкнуться.

Выставка "Ослиного хвоста": эпатаж не состоялся

В 1912 году в Москве, в Училище живописи, ваяния и зодчества на Мясницкой открылась первая выставка художников группы "Ослиный хвост". В нее входили Михаил Ларионов, Наталья Гончарова, Казимир Малевич, Марк Шагал, Владимир Татлин и другие неформалы.

Поводом для необычного названия послужило происшествие в Париже. Группа художников выставила авангардистскую картину. Ее долго и всерьез обсуждали, после чего организаторы признались: картина была сделана кистью, привязанной к хвосту осла.

По свидетельству очевидцев, публика была изначально настроена несерьезно. Театральный критик Николай Эфрос утверждал: "Шли смотреть "Ослиный хвост", по крайней мере - громадное большинство, не из интереса, а в надежде потешиться".

Абрамцево-кудринская резьба: парадоксы использования

Родина абрамцево-кудринской резьбы - знаменитый Абрамцевский кружок Саввы Мамонтова. Этому промыслу обучали окрестных крестьян. Руководила кружком резчиков Елена Дмитриевна Поленова, сестра художника Василия Поленова.

Денег не брали, а по окончании курса дарили набор инструментов. В 1890 году один из таких учеников наладил свое производство в родном селе Кудрине. Так появилось название и окончательно сформировался стиль.

Загадочный соус кабуль

Реклама соевых соусов. 1939 год. Притом соевый соус "Кабуль" - одна из неразгаданных загадок отечественной гастрономии. Он, скорее всего, назван так по городу Кабулу. Из Афганистана соус попал в Англию, а оттуда - в Россию.

Дальше все непонятно. Дело в том, что соей в России могли называть не только саму сою, но и практически любой острый соус. В состав которого соя могла входить, а могла и не входить. А словарь Даля сообщает нам, что соя - "ж. англ. пряная приправа, подлива к яствам".

Кусково: романтика и рабатки

В Кусково едут для того, чтобы проникнуться романтической атмосферой - там зарождалась любовь между графом Николаем Петровичем Шереметевым и его крепостной актрисой Парашей Жемчуговой. Граф впоследствии писал своему сыну: "Я питал к ней чувствования самые нежные, самые страстные... Долгое время наблюдал я свойства и качества любезного ему предмета и нашел в нем украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность; нашел в нем привязанность ко святой Вере и усерднейшее богопочитание. Сии качества пленили меня больше, нежели красота ее, ибо они сильнее всех внешних прелестей и чрезвычайно редки".

А еще для того, чтобы полюбоваться прекрасным дворцом и парками. Стихотворец Иван Долгоруков писал:

Волоколамск: электротеатр и карты

Волоколамск никогда социальной активностью не отличался. Одна медсестра, оказавшись там в начале прошлого столетия, писала: "Городишко небольшой, меньше Скопина, есть там только электротеатр".

А Екатерина Жуковская, жена председателя Госбанка России, которой довелось пожить там в 1905 году, отмечала, что единственным волоколамцем, любящим "вести разговоры на высокие темы" был тамошний почтмейстер. Но при этом почтмейстер был страшным безбожником и щеголял этим "к ужасу волоколамских кумушек".

Горе где? В Судогде

До революции Судогда была сонным царством. "Спутник по древнему Владимиру и городам Владимирской губернии" 1913 года сообщал: "Этот захолустный, в стороне от железнодорожного пути, город не богат своею историею... Не имея за собой ни исторических, ни экономических оснований, но обязанный своим появлением исключительно административному усмотрению, город Судогда и в настоящее время является только административным центром уезда, а потому более походит на торговое село, чем на город. В Судогде нет каких-либо крупных торговых и промышленных предприятий, да и самое население его очень незначительно для города - до четырех тысяч человек мужчин и женщин".

Существовала даже поговорка: "Горе где? В Судогде".

Зарайск и зарайский музей

Историк граф Сергей Дмитриевич Шереметев восхищался Зарайском: "Солнце уже было высоко и сильно пригревало, когда мы вышли из Зарайского собора и спустились к Осетру... Вид с противоположного берега Осетра на город очень хорош, и чем дальше удаляешься по направлению к Веневу, тем он становится лучше… Оглянешься еще раз - и древний Зарайск с своим Кремлем кажется вам сказочным городом; скоро он исчезнет совсем - и перед вами одна большая дорога с однообразною вереницею нагнувшихся ив".

Странно, что у такого удивительного города долгое время не было музея. Движение в этом направлении началось только в 1910 году, спустя 19 лет после того, как Шереметев написал свои заметки. Агроном Анатолий Васильевич Иванов, председатель Зарайского общества сельского хозяйства открыл небольшой общественный естественно-исторический музей.

Николай Стахеев и его собственный город Алушта

Московский дом миллионера Николая Дмитриевича Стахеева располагался (и располагается поныне) на Новой Басманной улице. А еще у него была дача. Притом дача эта представляла из себя, по сути, целый город. А именно, Алушту.

В конце позапрошлого века господин Стахеев приобрел там виллу под названием "Отрада". Но этого Николаю Дмитриевичу - с его размахом - показалось мало. И он начал обустраивать пространство вокруг своих владений.

Шляпа-боливар и плащ а ла Кирога

Одно из самых забавных явлений в истории русского (да и не только русского) костюма - шляпа-боливар. Большинство из нас об этой шляпе знает из "Евгения Онегина":

Надев широкий боливар,
Онегин едет на бульвар.

Шляпа представляла из себя черный цилиндр, но с широкими - просто карикатурно широкими - полями. Михаил Пыляев писал о русском костюме 1820-х годов: "Стал входить в моду другой еще плащ, a la Quirogo - он был необъятной ширины, им можно было обвернуться три раза. Уважались такие плащи, которые были сделаны без швов, из одного куска сукна. С ним вошли в моду сапоги со шпорами и усы, а также и шляпа, воспетая Пушкиным, a la Bolivar, поля которой были так широки, что невозможно было пройти в узкую дверь, не снимая с головы шляпы".

Пн	Вт	Ср	Чт	Пт	Сб	Вс
1	2	3	4	5	6	7
8	9	10	11	12	13	14
15	16	17	18	19	20	21
22	23	24	25	26	27	28
29	30