Рубрика: краеведение

Основой раннего коммунального интерьера чаще всего являлись не камины, не кувшины, не диваны, а печка-буржуйка. И. И. Соя-Серко вспоминала: "Квартиры, ранее принадлежавшие владельцам, стали коммунальными - в каждой комнате по семье. Центральное отопление почти нигде не было восстановлено, а потому через комнаты тянулись трубы "буржуек" (небольшие печурки на ножках, которые устанавливали на железном листе). Под трубами на проволочных дужках висели разнокалиберные банки, в которые стекала тягучая темно-коричневая жидкость. Печки немилосердно дымили, но они были пульсом жизни. На них готовили пищу, ими согревались, над ними сушили белье, так как во дворе его могли украсть, на них кипятили воду, так что от пара отклеивались и висели лохмотьями старые обои. У входной двери висели таблички, извещавшие, что Иксу звонить три длинных и два коротких, а Игреку - два длинных и один короткий".

Московская Манежная площадь была образована в 1937 году на месте снесенных построек Охотного ряда. С 1967 по 1990 годы носила название площади 50-летия Октября. Трудно поверить, но сравнительно недавно здесь вообще не было никакой площади. Ее место занимало множество домишек, в основном одноэтажных и кургузых. В этих домишках торговали, выпивали, ужинали да и просто жили. 

И среди этих отнюдь не роскошных строений выделялось два места, известные на всю Москву. Это трактир "Низок", он же "Обжорка" и Лоскутная гостиница. 

Дом 12 по Воротниковскому переулку известен тем, что здесь когда-то проживал друг Пушкина П. В. Нащокин. Супруга Павла Воиновича писала: "Пушкин во время приездов в Москву останавливался у нас. Для него была даже особая комната в верхнем этаже, рядом с кабинетом мужа. Она так и назвалась "Пушкинской".

Муж мой имел обыкновение каждый вечер проводить в английском клубе. На этот раз он сделал то же. Так как помещение клуба было недалеко от нашей квартиры, то Павел Войнович, уходя, спросил нас, что нам прислать из клуба.

Большевик унаследовал фабрику

В Москве, на Дружинниковской улице, 9 некогда размещалась мебельная фабрика легендарного промышленника-революционера Николая Шмидта. Он унаследовал это производство в 1904 году, будучи вчерашним отроком - в 21 год. Его отец, пребывая, на смертном одре, понимал, что сын не справится, и фабрику хотел продать. Но покупателей не находилось. Фабрика была на грани разорения, и ее спас только крупный заказ Павла Харитоненко. Он как раз обставлял свой особняк на берегу реки Москвы, мебели требовалось много.

Будучи членом РСДРП(б), Шмидт ввел девятичасовой рабочий день и обязательное обращение к рабочим на "вы". В революцию 1905 года снабжал боевиков парабеллумами, что, впрочем, окончательно не доказано.