Родина абрамцево-кудринской резьбы - знаменитый Абрамцевский кружок Саввы Мамонтова. Этому промыслу обучали окрестных крестьян. Руководила кружком резчиков Елена Дмитриевна Поленова, сестра художника Василия Поленова.
Денег не брали, а по окончании курса дарили набор инструментов. В 1890 году один из таких учеников наладил свое производство в родном селе Кудрине. Так появилось название и окончательно сформировался стиль.
Читать далее Абрамцево-кудринская резьба: парадоксы использованияВ 1935 году в Москве родился замечательный клоун, акробат, жонглер, мим и писатель Леонид Георгиевич Енгибаров. Не будет преувеличением сказать, что Енгибарова любила вся страна, особенно после того, как Леонид Георгиевич снялся в фильме "Путь на арену".
Детство его прошло в Марьиной роще. Затем были два института - рыбного хозяйства и физкультурный. В 1959 году - дебют в Новосибирском цирке. Оглушительный провал. И лишь через год - возвращение к профессии клоуна.
Читать далее Великий клоун Леонид ЕнгибаровРеклама соевых соусов. 1939 год. Притом соевый соус "Кабуль" - одна из неразгаданных загадок отечественной гастрономии. Он, скорее всего, назван так по городу Кабулу. Из Афганистана соус попал в Англию, а оттуда - в Россию.
Дальше все непонятно. Дело в том, что соей в России могли называть не только саму сою, но и практически любой острый соус. В состав которого соя могла входить, а могла и не входить. А словарь Даля сообщает нам, что соя - "ж. англ. пряная приправа, подлива к яствам".
Читать далее Загадочный соус кабульВ Кусково едут для того, чтобы проникнуться романтической атмосферой - там зарождалась любовь между графом Николаем Петровичем Шереметевым и его крепостной актрисой Парашей Жемчуговой. Граф впоследствии писал своему сыну: "Я питал к ней чувствования самые нежные, самые страстные... Долгое время наблюдал я свойства и качества любезного ему предмета и нашел в нем украшенный добродетелью разум, искренность, человеколюбие, постоянство, верность; нашел в нем привязанность ко святой Вере и усерднейшее богопочитание. Сии качества пленили меня больше, нежели красота ее, ибо они сильнее всех внешних прелестей и чрезвычайно редки".
А еще для того, чтобы полюбоваться прекрасным дворцом и парками. Стихотворец Иван Долгоруков писал:
Читать далее Кусково: романтика и рабаткиВолоколамск никогда социальной активностью не отличался. Одна медсестра, оказавшись там в начале прошлого столетия, писала: "Городишко небольшой, меньше Скопина, есть там только электротеатр".
А Екатерина Жуковская, жена председателя Госбанка России, которой довелось пожить там в 1905 году, отмечала, что единственным волоколамцем, любящим "вести разговоры на высокие темы" был тамошний почтмейстер. Но при этом почтмейстер был страшным безбожником и щеголял этим "к ужасу волоколамских кумушек".
Читать далее Волоколамск: электротеатр и картыДо революции Судогда была сонным царством. "Спутник по древнему Владимиру и городам Владимирской губернии" 1913 года сообщал: "Этот захолустный, в стороне от железнодорожного пути, город не богат своею историею... Не имея за собой ни исторических, ни экономических оснований, но обязанный своим появлением исключительно административному усмотрению, город Судогда и в настоящее время является только административным центром уезда, а потому более походит на торговое село, чем на город. В Судогде нет каких-либо крупных торговых и промышленных предприятий, да и самое население его очень незначительно для города - до четырех тысяч человек мужчин и женщин".
Существовала даже поговорка: "Горе где? В Судогде".
Читать далее Горе где? В СудогдеИсторик граф Сергей Дмитриевич Шереметев восхищался Зарайском: "Солнце уже было высоко и сильно пригревало, когда мы вышли из Зарайского собора и спустились к Осетру... Вид с противоположного берега Осетра на город очень хорош, и чем дальше удаляешься по направлению к Веневу, тем он становится лучше… Оглянешься еще раз - и древний Зарайск с своим Кремлем кажется вам сказочным городом; скоро он исчезнет совсем - и перед вами одна большая дорога с однообразною вереницею нагнувшихся ив".
Странно, что у такого удивительного города долгое время не было музея. Движение в этом направлении началось только в 1910 году, спустя 19 лет после того, как Шереметев написал свои заметки. Агроном Анатолий Васильевич Иванов, председатель Зарайского общества сельского хозяйства открыл небольшой общественный естественно-исторический музей.
Читать далее Зарайск и зарайский музейОктябрьская революция 1917 года бесцеремонно ворвалась в тихую жизнь Московского коммерческого института. Не удивительно. Это в Московском училище живописи, ваяния и зодчества на Мясницкой все прошло относительно спокойно - законы композиции остались те же. А тут - само понятие коммерции вдруг изменилось до неузнаваемости.
В 1919 году коммерческий институт национализировали. Он стал Московским институтом народного хозяйства имени Карла Маркса. А в 1924 году имя немецкого экономиста у него отняли. Ничего личного - просто существовал еще и Институт Маркса и Энгельса. Их часто путали.
Читать далее Плешка, мать институтов московскихМосковский дом миллионера Николая Дмитриевича Стахеева располагался (и располагается поныне) на Новой Басманной улице. А еще у него была дача. Притом дача эта представляла из себя, по сути, целый город. А именно, Алушту.
В конце позапрошлого века господин Стахеев приобрел там виллу под названием "Отрада". Но этого Николаю Дмитриевичу - с его размахом - показалось мало. И он начал обустраивать пространство вокруг своих владений.
Читать далее Николай Стахеев и его собственный город АлуштаОдно из самых забавных явлений в истории русского (да и не только русского) костюма - шляпа-боливар. Большинство из нас об этой шляпе знает из "Евгения Онегина":
Надев широкий боливар, Онегин едет на бульвар.
Шляпа представляла из себя черный цилиндр, но с широкими - просто карикатурно широкими - полями. Михаил Пыляев писал о русском костюме 1820-х годов: "Стал входить в моду другой еще плащ, a la Quirogo - он был необъятной ширины, им можно было обвернуться три раза. Уважались такие плащи, которые были сделаны без швов, из одного куска сукна. С ним вошли в моду сапоги со шпорами и усы, а также и шляпа, воспетая Пушкиным, a la Bolivar, поля которой были так широки, что невозможно было пройти в узкую дверь, не снимая с головы шляпы".
Читать далее Шляпа-боливар и плащ а ла Кирога