Курортное направление
Курское направление - особенное. Южное, теплое, курортное. В. Орлов писал в романе "Происшествие в Никольском": "Электрички по Курской, по тесной и веселой железной дороге, развезут, растрясут никольских кого куда - кого в Москву, кого в районную столицу, кого в Серпухов, кого на сумасшедшую станцию Столбовую, а кого и в пряничную Тулу".
Отправление с этого вокзала было праздником. Борис Зайцев писал: "Курский вокзал в Москве, вечер, ресторан, отец за кружкой пива. Сейчас подадут севастопольский курьерский поезд. Новенький китель, вензеля Горного института на плечах, фуражка с белым верхом - первый раз один, в Ялту, на виноградный сезон. Артельщик, чемодан, веселое лицо отца на перроне, поцелуи, прощанье - и купе первого класса с синей занавеской фонаря. Поезд трогается. Плавно идет, постукивая на стрелках. Огни чертят в окне дуги. Сейчас слева запылают сталелитейные печи Гужона, белые электрические фонари - и уже кончилась Москва. Впереди Лопасня, мимо нее пролетим с грохотом, а там - неведомое: юг, Севастополь, Ялта... Все опять подстроено, чтобы повидать Чехова. Но теперь на дне чемодана рукопись, теперь уж ему не уйти.
Ночью не сразу заснешь - от сладкого волнения - хоть и целый мягкий диван для тебя. Но день меж Орлом и Лозовой в жарких, дымных степях успокоит".
А Паустовский в одном из рассказов писал от лица некого бродяги: "Я все вокзалы знаю по Союзу. Лучше Курского вокзала в Москве нету на свете. А почему? Потому что там научный подход до человека. Все дадут: и кипятку, и хлеба, и есть где сховаться от мелитонов".
Само же здание Курского вокзала построено в 1972 году по проекту архитектора Г. Волошинова. А фасад старого здания 1886 года сохранился на платформе первого пути. Дошли до нас и интерьеры, выполненные до революции.
Вспоминаем Венедикта Ерофеева
Первая платформа после вокзала особой романтикой не отличается. Это следует хотя бы из названия - Серп и Молот. Оно было дано в честь одноименного завода, расположенного неподалеку. Даже в великом произведении русской литературы, повести Венедикта Ерофеева "Москва - Петушки", глава, посвященная этой станции сокращена до жалкой фразы "И немедленно выпил". Якобы, кроме нее там содержался только лишь отборный мат, который автор, соблюдая нравственность читателя, заботливо убрал.
Впрочем, ерофеевский герой и о самом Курском вокзале отзывался без особенной любви: "Так. Я тоже останавливаюсь. Ровно минуту, мутно глядя в вокзальные часы, я стою как столб посреди площади Курского вокзала. Волосы мои то развеваются на ветру, то дыбом встают, то развеваются снова. Такси обтекают меня со всех четырех сторон. Люди - тоже, и смотрят так дико: думают, наверное, - изваять его вот так, в назидание народам древности, или не изваять?".
Парадокс двух веток
За Серпом и Молотом пути расходятся в двух направлениях. Ерофеевский герой направляется на восток, в сторону вожделенных Петушков. Нам же южнее, ориентир - город Тула. Дело в том, что нынешняя Горьковская, а до революции - Нижегородская железная дорога появилась еще в шестидесятые годы позапрошлого века, и вокзал располагался очень неудобно - далеко за Покровской заставой. Поэтому, когда построили здание Курского вокзала, решили их объединить.
Больше того, поезда Курского направления - вот ведь парадокс - на станции Серп и Молот вообще не останавливаются. Гордо проезжают мимо. Эта станция обслуживает только электрички Горьковского направления. Первая станция Курского направления будет на полкилометра дальше, называется она Москва-Товарная. И ее, в свою очередь, проскакивают, постепенно разгоняясь, поезда Горьковской ветки.
Кладбищенское отступление
Следующая остановка - платформа Калитники, где основная достопримечательность - старое кладбище. Впрочем, и платформа не сказать чтоб очень молодая - появилась в 1861 году. Можно сказать, застала крепостное право.
Правда, кладбище все равно старше. Хоронить тут начали в 1771 году, после эпидемии чумы, когда вышел запрет хоронить в черте города. Калитники находились вне границы Москвы. Та же ситуация была в начале прошлого столетия, когда исследователь московского некрополя Алексей Саладин написал свою великолепную книгу "Очерки истории московских кладбищ": "Глухая и отдаленная окраина Москвы, болото, не заросшее еще и теперь, не способствовали процветанию Калитниковского кладбища... Оно скорее похоже на кладбище захолустного провинциального города, чем на столичное... Кладбище расположено на небольшом пригорке, спускающемся к болоту, отчасти вошедшему в ограду в виде зарастающего пруда... Небольшой овраг разделяет кладбище на две половины... Такая распланировка, может быть, и не удобная для избалованного горожанина, имеет свою прелесть именно в неустроенности, заброшенности отдельных уголков".
Здесь похоронены актриса Евдокия Турчанинова, художник Роберт Фальк и архитектор Афанасий Григорьев.
Дом-крест и не только
Дореволюционный путеводитель писал об этой железнодорожной ветке: "Путь проходит, оставляя по правую сторону Спасо-Андрониевский мужской монастырь, мимо Рогожской заставы, затем близ платформы Чесменки, мимо красивых окрестностей Москвы - к станции Люблино - дачное имение, принадлежащее господину Голофтееву".
Люблино-Дачное славилось - да и сегодня славится - главным усадебным домом, построенном в форме креста. Этот крест - камертон, задающий настрой всей здешней дачной местности. Один из современников писал: "План дома очень замечателен: он представляет тупой крест, четыре оконечности которого соединяются выгнутыми двойными колоннадами, образующими кривые балконы; второй этаж похож на первый, но менее его; третий составляет ротонду, купол всего здания; на самом верху его помещена статуя, изображающая Аполлона… Расположение всех этажей образует звезду. Виды оттуда прекрасны и разнообразны".
Дальше - Царицыно, которое на протяжении долгого времени привлекало многочисленных дачников своими романтическими руинами.
"На Красном выходите?"
Железнодорожная станция Красный Строитель принадлежит Курскому направлению Московской железной дороги и названа так в честь одноименного рабочего поселка. Станция была открыта в 1929 году, и первое время, до появления поселка носила более чем скромное название - 25 километр.
Этот поселок просуществовал недолго. Он был основан в 1946 году, а уже в 1960 вошел в состав Москвы. В поселке было несколько заводов самого разного профиля - кирпичный, ремонтно-механический, строительных деталей, бактериальных препаратов и даже экспериментальный завод Всесоюзного НИИ консервной промышленности. Жили работники этих заводов в специально построенных деревянных, а затем и кирпичных домах, стоявших здесь примерно до конца восьмидесятых. Так что платформа, по большому счету, им была не сильно и нужна.
А потом здесь проживали, в основном, москвичи, выселенные из снесенных зданий исторического центра.
Кстати, для пассажиров электрички станция носила другое название. Никто никогда не говорил: "На Красном Строителе выходите?". А просто: "На Красном выходите?".
Станции и города
Вот станция Подольск и, соответственно, город Подольск. Дореволюционный публицист А. Ярцев умилялся: "По самому берегу тянется луговая полоска, за нею ряд домиков и между ними, отделившись от общего порядка, две типичные, похожие на малорусские, хатки, обмазанные белою глиной, с соломенными кровлями, приветливо глядящие на свет Божий своими маленькими окошечками. И они вносят свою прелесть в общий вид, вместе с прибрежными ветлами, отбрасывающими тень своими светло-зелеными шапками".
Сегодня город интересен в первую очередь своей архитектурой середины прошлого столетия.
Станция Серпухов - и город Серпухов. Некогда теплый и уютный, он довольно быстро сбросил свою милую патриархальность и превратился в типичный подмосковный советский райцентр, каких сотни. В. Катаев писал: "Серпухов встретил нас... высокими заводами, бензиновыми колонками, гастрономами, поликлиниками, универмагами, усиленным движением грузовиков, автобусными остановками, газетными киосками... О старом купеческом Серпухове напомнил разве только сохранившийся в центре города традиционный гостиный двор да несколько старинных церквей разного стиля и разных эпох".
Ну, хотя бы что-то.
Дальше - станция Тарусская. Таруса. О ней - Константин Паустовский: "Пожалуй, нигде поблизости от Москвы не было мест таких типично и трогательно русских по своему пейзажу. В течение многих лет Таруса была как бы заповедником этого удивительного по своей лирической силе, разнообразию и мягкости ландшафта".
И сегодня, и столетие назад Таруса - притягательный магнит для творческих людей. Правда, до него еще нужно добраться - город находится в 20 километрах от станции.
И последнее. Тула. Дальше электрички не идут.
Михаил Осоргин писал о Туле: "Город самоварный и прянишный, хороший городок. И общество прекрасное".
Вот на этой теплой ноте мы и завершим повествование.