Одно из любопытнейших московских зданий - музей Владимира Даля (Большая Грузинская улица, 4/6). Именно здесь была проведена заключительная часть работы над его величайшим трудом - четырехтомного "Толкового словаря живого великорусского языка". Труд был настолько масштабный, что автор, бывало, не верил, что когда-нибудь поставит под ним последнюю точку. Частенько говорил: "Ах, дожить бы до конца Словаря! Спустить бы корабль на воду, отдать бы Богу на руки!"
Владимир Даль в своем доме
Сам император Александр Второй из своих личных средств финансировал издание этого четырехтомника.
В советских продуктовых магазинах не было особого разнообразия товаров. Но витрины все равно не пустовали. Даже если в магазине имелся лишь один какой-нибудь товар, им заполняли все витринное пространство. И в результате создавалось ощущение изобилия.
Театр "Шалом" довольно молодой, его официальной датой основания считается 1988 год. Однако началось все больше сотни лет назад.
Соломон Михоэлс
Театр начинается
Это история о мужестве, о силе духа, о верности своему делу, о том, что прямой путь не всегда правильный и о том, что если хочешь жить, то выживешь, как бы ни желал твой враг убить тебя и уничтожить даже память о тебе.
В центре Красногорска расположена усадьба Знаменское-Губайлово. Сотню лет назад она была просто невероятной, сказочной. Певец русской усадьбы Алексей Греч писал: "Знаменское-Губайлово встает в памяти смутно и неясно. Хорошо запомнились пруды, яркое солнце на воде, трепещущие блики в листве окружающих деревьев, яркие пятна полевых цветов в высокой, еще не кошенной траве. Может быть, этот импрессионизм света и цвета, эта вибрация красок растворили в себе архитектурное содержание усадьбы.
Знаменское-Губайлово в середине XX века
Помнится за дорогой церковь XVII века, несколько пестрая и живописная по своим формам и расцветке. На лугу, спускающемся к воде, - два дома, один с полукруглым выступом, другой пристроенный к готической краснокирпичной башне XVIII века. Кругом заглохший английский парк - в нем речка, скорее, даже ручей, затененный деревьями; где-то здесь стоял руинированный павильон с колонным выступом, напоминавший Salon de musique в Царском Селе - его еще успел запечатлеть объектив фотографического аппарата... Ровный строй лип. Сочные кроны деревьев. От них на лугу - темно-зеленые тени. Колышется трава - в ней навстречу солнцу тянутся колокольчики и ромашки. Поля, волнующиеся нивы, синева речки. Рядом с дворцами - предельно скромные помещичьи дома - 40-х годов в Опалихе, более старые в Глебове, Петровском, Рубцове. А вдали, за синевой леса золотые купола никоновского Новоиерусалимского монастыря".
Перед нами яхт-клуб Великого Новгорода. Яхты - в сравнении с нынешними - кажутся жалкими утлыми суденышками. И вообще все вокруг не особо гламурно. Но это впечатление ошибочно.
Негламурный, но все же элитный яхт-клуб
Да, яхты рубежа XIX - XX столетий выглядели именно так. Яхтинг только входил в моду, а самого слова "яхтинг" вовсе не существовало. И, если присмотреться, в этих лодках можно увидеть даже некое изящество, некую устремленность силуэта. А главное, у них есть мачты. Значит, это правда яхты.
Казалось, картошка была здесь всегда. Но это неправда. Для россиян картофель - сравнительно молодой продукт. И приживался он с большим трудом - фактически, на протяжении всего XVIII века.
Советские ученые на сборе урожая
Клубни с человеческой душой
Принято считать, что картофель в Россию завез Петр Великий. Якобы, ближе к концу XVII века царь приехал из Голландии с мешком картошки, вручил его Борису Петровичу Шереметеву и велел распространить новинку по всей территории России.
Один из парадоксов города Гороховца - благотворитель и купец Михаил Сапожников. То есть благотворитель он гороховецкий, а купец казанский. Михаил Федорович родился в 1835 году в Гороховце, здесь же окончил приходское училище, а где-то в начале пятидесятых годов переехал в Казань. Там он затеял свой бизнес, там и женился. Словом, осел.
Добрый благотворитель Сапожников
В 1864 году в исповедальной ведомости казанского Петропавловского собора значилось: "Квартирующий в доме купца Некрасова Владимирский Гороховца 2-й гильдии купеческий внук Михаил Федоров Сапожников, 28 лет, жена его Серафима Ивановна, 21 года".
В 1950-е годы в питейных заведениях Ленинграда был популярен бутерброд - четыре кильки на куске черного хлеба. Он назывался "Сестры Федоровы" - в честь знаменитого тогда вокального квартета. Когда в 1955 году к ним присоединилась пятая сестра - и квартет, соответственно, превратился в квинтет - во многих местах начали докладывать пятую кильку.
У востока московской губернии была несколько криминальная репутация. В первую очередь из-за "Владимирки" - печально известной дороги, по которой через Владимир и Нижний Новгород гнали партии колодников в Сибирь. Зрелище, конечно, было жуткое. Один владимирский житель писал: "Посредине, рядами в несколько человек, шагали сотни молодых и старых крестьян в сопровождении конвойных солдат. Перегоняя друг друга, рыдая и причитая, бежали бабы, таща за собою за руки ребятишек; на них кричали солдаты и хожалые; из лавок и некоторых домов выбегали люди и подавали "кандальным" калачи, пироги, хлебы и деньги; за пешими тянулся длинный ряд телег, доверху наполненных мешками и узлами с одеждой, поверх которых сидели плачущие бабы с малыми детьми; над всей улицей висела густая туча пыли, сквозь которую несся сплошной гул невыразимо резавших ухо разнообразных звуков".
Исаак Левитан, "Владимирка". 1892 год
Время от времени кто-то из партии сбегал, на них начиналась настоящая, первобытная охота, в лесах звучали выстрелы. Словом, совсем не Версаль.
Основателем Высоковской мануфактуры был купец-второгильдеец Григорий Лаврентьевич Кашаев. Он родился в 1820 году в деревне Некрасино Клинского уезда. У него дома стояло два ткацких станка. Женщины изготовляли материю, а Григорий Лаврентьевич занимался техническим обслуживанием этих капризных девайсов.
Ростом больше 190 сантиметров, он обладал огромной физической мощью и незаурядным здоровьем. Правда, в 1864 году Кашаев чуть было не погиб. У него на антресолях в сарае хранился тяжелый сундук. В один далеко не прекрасный день Григорий Лаврентьевич приставил к антресолям лестницу, залез на нее, ухватил сундук за скобы, потянул их на себя. Но скобы вырвались из старого дерева, и Кашаев с большой высоты рухнул на пол.
