В щедрое на удовольствия начало прошлого столетия классический театр казался пресным. Публике хотелось новизны. Есть спрос - будет и предложение. На одном только Литейном проспекте действовало три театра, здорово выходящих за рамки привычных форматов.
Первый назывался "Веселый театр для пожилых детей". Режиссер Николай Евреинов писал о его появлении: "По окончании сезона в Драматическом театре В. Ф. Комиссаржевской она уехала из Петербурга в провинцию на длительные гастроли. Здание ее театра осталось свободным. Свободными, то есть, без работы оказались и оба режиссера Веры Федоровны - ее брат Федор Федорович Комиссаржевский и я.
Осталась "ни при чем" и его бывшая кассирша - госпожа Пивоварова, у которой были скоплены небольшие деньжонки. "Чем так сидеть, сложа руки, - сказала она нам по отъезде В. Ф. Комиссаржевской, - поставили бы что-нибудь веселенькое на сцене, а за деньгами дело не станет: найду!"".
Главной задачей этого театра было развлекать пресыщенного питерского театрала. Отзывы, впрочем, были разные. Один писал: "На сцене очень весело, смеешься с потрясением живота, забывая, где находишься". Другой же спорил: "В зале не было весело, и чем сильнее исполнители гримасничали и кривлялись, тем обиднее получался результат".
Приемы здесь использовали самые разнообразные, подчас весьма сомнительные. От одной певицы, например, потребовали, чтобы она пела исполняла свою партию вполголоса, будто нашептывая. В результате появлялась новая рецензия: "Театр беспомощен даже в сценической технике: произносимое со сцены с трудом улавливалось даже в первых рядах, представляемая умышленною бедность жестов и интонаций показывала действительную неумелость и малоподвижность исполнителей".
Второй театр носил название "Кривое зеркало". Там подвизался тот же Евреинов. Поэт Блок писал в дневнике: "Вечером пошел в "Кривое зеркало", где видел удивительно талантливые пошлости и кощунства г. Евреинова. Ярчайший пример того, как может быть вреден талант. Ничем не прикрытый цинизм какой-то голой души".
Зато актриса Зинаида Холмская, тоже причастная к возникновению этого театра, вспоминала: "Играя иногда с какой-нибудь знаменитостью, я вдруг замечала у моего партнера необычайно смешные, карикатурные, штампованные жесты и приемы.
Нет. Надо создать новый, свободный от всяких штампов веселый театр осмысленного тонкого смеха".
Театр специализировался на пародии. Например, танцовщик Николай Барабанов плясал здесь в костюме Айседоры Дункан.
Третий театр носил название "Лукоморье". Его судьба также не задалась. А. Бенуа писал в своей рецензии: "Все приемы реализации затеи были не в духе предприятия... Играли не так, как нужно играть в "кабаре". Не было тех простых, душевных нот, тех подсказанных вдохновением находок в интонациях, в жестах, в группировках, которые были бы так драгоценны и для зрителей, и для самих действующих лиц".
В результате тот театр прозвали "Мухоморьем", и его пришлось закрыть.
Все эти театры открывались под покровительством так называемого "Театрального клуба". Не удивительно, что современники были о нем весьма критического мнения: "Нужно заметить, что о театре там думали меньше всего. Под прикрытием благопристойной вывески в клубе шла крупная игра в лото и в прочие азартные игры и процветал буфет. Весною 1908 года заправилы клуба словно спохватились и решили, что вывеска как-никак к чему-то обязывает: был анонсирован цикл платны лекций, посвященных современному искусству. Состоялось, впрочем, всего две лекции".
Но, как мы видим, какие-то действия все таки были предприняты.