- Меня распределили на завод сухого! Меня распределили на завод сухого!
Так кричал Тульский, узнав о своем распределении. Его, ясное дело, распределили на завод Сухого, а не на завод сухого. Но, поскольку практически все наши студенческие годы прошли на фоне именно сухого вина, а не водки (с ней при Горбачеве были весьма ощутимые сложности), Тульский не мог не оценить такую игру слов.
Мы тогда еще не знали, что в самом обозримом будущем - путч, смена власти, смена государства, что Тульский действительно пойдет на обнищавший, никому вдруг ставший не нужным завод Сухого, а я вообще пренебрегу распределением, устроюсь на должность старшего научного сотрудника в Музей истории города Москвы, а еще через несколько месяцев стану работать в одной из первых (кажется, в самой первой, но могу ошибаться) в постсоветской России частных газет.
И вся эта веселая эпоха Горбачева, год в год пришедшаяся на наше студенчество, вдруг станет далекой-далекой, как будто не с нами все было.