Карлик и Алабян
Сочинский морской вокзал довольно молод, а уже архитектурный памятник общероссийского значения. Его построили в 1955 году по проекту двух архитекторов - известного и не очень. Каро Алабяна и Леонида Карлика. Алабян к тому времени прославил себя московским Театром Красной (ныне Российской) Армии и павильоном Армянской ССР на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке (ныне ВДНХ). В портфолио у Карлика были три жилых дома. Тоже в Москве, но в спальном районе Щукино.
Композиция, в общем, проста. Главный объем, галерея, надстройка и шпиль. Общая высота - 71 метр, в основном за счет шпиля. Но в изобилии колонны, арки, люстры, лестницы, мозаика, лепнина. Статуи работы скульптора Владимира Ингала (он же изваял сочинский памятник Серго Орджоникидзе). Перед зданием - сквер и фонтан. А в чаше фонтана - роскошная женщина с парусником под мышкой. Женщина олицетворяет Навигацию, и ее зовут Владычица Морей.
Можно сказать, что Алабян и Карлик вскочили со всей этой красотой в последний вагон уходящего поезда. В том же 1955 году было принято постановление "Об устранении излишеств в проектировании и строительстве", и ничего подобного строить уже было нельзя.
Памятник "Бриллиантовой руке"
Кстати, здесь в 1968 году снимали одну из сцен фильма Леонида Гайдая "Бриллиантовая рука" - прощание Семена Горбункова с родственниками перед отплытием на "Михаиле Светлове". Леонид Иович вообще любил делать съемочной группе (а заодно и себе) такие скромные подарки - командировки на Черное море.
А в 2010 году тут возникла скульптурная группа, изображающая эту трогательную сцену.
Опасные шлюпки
Трудно представить, что здесь было в первое десятилетие существования курорта. Издатель Михаил Сабашников писал: "Нас доставили на берег в шлюпках. Высадившихся пассажиров окружили стоявшие на берегу лодочники турки, предлагая отнести багаж их в духан, находившийся тут же поблизости. Но из духана этого неслись пьяные песни и матросская ругань; нам не захотелось искать в нем прибежища. Спрошенный нами полицейский урядник объяснил, что это единственная гостиница в городе, но что нам лучше остановиться у обывателей".
Кстати, сочинский причал был необычный - на сваях и с колесиками. В сильный шторм его закатывали на берег - чтобы не сломался.
Посадка в эти шлюпки тоже была незабываемым событием: "С парохода сбросили якорь. Подплывают фелюги… переполненные публикой и ручным багажом. На палубе начинается сутолока. Прибывающая публика спешит занять на пароходе места, отыскивает свой багаж, который турки-гребцы поднимают на палубу, спешат где-нибудь сложить и получить "на чай". Багаж перепутан, турки кричат, публика нервничает.
Приехавшая на пароходе публика тоже спешит поскорее спуститься по трапу на фелюгу и не знает, как отправить туда свой ручной багаж. Носильщиков нет, турок-гребцов только четыре человека, а приехавших масса".
Обратный путь
За время отдыха курортники, конечно, расслаблялись. Забывали про весь этот кошмар. В те времена отдыхали подолгу, по нескольку месяцев.
И вот, неприятный сюрприз: "Под осень Черное море часто бывает сердитое, волна высоко взлетает на берег и пароходы не редко проходят мимо Сочи не останавливаясь. Да и вообще, в осенние дни посадка на пароход не всегда бывает спокойная.
Море часто волнуется, пароходы запаздывают, агенты плохо осведомлены о времени прибытия пароходов, идет томительное ожидание на пристани… Наконец показались огни парохода… Турки принимают на фелюгу багаж и бросают его на дно, как попало. Публика поднимается по узенькой дощечке и усаживается по бортам и на багаж, набросанный на дно фелюги… Не всегда оканчивается спуск фелюги благополучно. Волна поворачивает ее боком и начинает бить о каменное дно".
Все впечатления от отдыха - насмарку.
(Написано для портала "Полит.ру")