Масленая неделя - самая веселая в году. Развлечения не то, чтобы особенно разнообразные, зато довольно увлекательные. Главное из них - конечно, масленичные катания.
"Новости дня" писали в 1902 году: "Вчера в Рогожской происходило традиционное масленичное катанье. Масса экипажей, парных, троечных, бесконечной чередой двигались по 1-й Рогожкой, сворачивая на Большую Андроньевскую и далее делая круг, возвращались обратно. Катался, в подавляющем большинстве, московский купеческий мир, щеголяя бархатными, ярких цветов ротондами дам и тысячными рысаками".
Считается, что русские пирожки произошли от пирога. Как котята от кошки. Якобы сначала делали одни только большие пироги. Но это было не всегда удобно. Требовалось что-то более порционное, чтобы не возиться с разделением большого пирога на части в походных условиях, когда из него вываливается начинка, сыпятся крошки, и сам он превращается из лакомства в проблему.
И русские домохозяйки принялись печь пирожки. Они оказались ужасно удобными и довольно быстро перебрались из походной сумки на домашний и трактирный стол.
Дом № 10 по Большой Садовой улице - московская легенда. Он был построен в 1903 году по проекту архитекторов Юдицкого и Милкова для московского табачника Пигита (его фабрика "Дукат" располагалась на противоположной стороне Садового кольца, в одной из улочек). Квартиры верхних этажей оборудовали как мастерские художников. Среди них был Рябушинский, а в советское время - А. Лентуллов и П. Кончаловский. Бывал здесь и Суриков.
Андрей же Белый вспоминал: "Уже поздней в памяти моей вырастает квартира А. С. Тинкер, в которой не раз я бывал (Триумфальная-Садовая, дом Пигит), зная, что квартира - ход в нелегальную катакомбу; но я не знал, что немного позднее лечивший мои зубы доктор Дауге - другой ход: в ту же катакомбу; за стеною комнаты, где он сверлил мои зубы, происходили ответственнейшие совещания большевистской партии".
В 1912 году на углу Рождественки и Пушечной по проекту архитектора Виктора Величкина возвели роскошнейшее здание. В качестве заказчика выступила "Саламандра" - общество страхования от огня. Со стороны Рождественки расположился вход в гостиницу "Берлин". С Пушечной - в ресторан и собственно в правление страхового общества.
Его девизом было следующее: "Горю, но не сгораю". Современники, конечно, насмехались над девизом, но гостиница действительно ни разу не пострадала от огня.
Пряники в России выпекались всюду. Славись вяземские, городецкие, тверские. Но именно туляки подошли к этому промыслу творчески.
Первое упоминание о тульском прянике относится к 1685 году: "С Никольской улицы в тупичке подле Покровской церкви ... против того тупичка за Никольской улицей у Горшечного ряда на тяглой земле во дворе посадский человек Панфилка Фирсанов сын Сушкин торгует орехами и пряниками, тягла за ним 2 деньги".
Легендарные пожарские котлеты - одна из российских загадок. Их рецепт безвозвратно утрачен, и мы даже толком не знаем, из чего их готовили - из говядины или курятины. В многочисленных воспоминаниях встречается и тот, и другой вариант.
Одно известно точно: к князю Дмитрию Пожарскому котлеты не имеют никакого отношения.
В коротком Богословском переулке, по сути, уместилась только одна церковь - Иоанна Богослова, памятник архитектуры 1665 года. Этот храм в сознании москвичей был связан с публикой довольно необычной - со студенчеством, среди которых были в большой моде нигилисты. Дело в том, что в окрестных кварталах любила селиться университетская и консерваторская молодежь (квартиры в непосредственной близости от этих учебных заведений были сравнительно дороги). Таким образом храм сделался своего рода символом студенческой вольности. Ему даже посвятили песню:
Еще не так давно, в середине прошлого века на месте парка "Зарядье" была путаница кривеньких переулков и низеньких домиков — собственно район под названием Зарядье. Особенно придирчивые современники сетовали на его запущенное состояние . Путеводитель "По Москве" издательства Сабашниковых (1917 год) сообщал: "Мытным переулком, очень узким, сплошь занятым лавками, мы выходим в местность, известную под названием "Зарядье" (переулок Зарядьевский). Это та часть Китай-города, которая находится за торговыми рядами. Теперь это одна из самых грязных и скученных местностей, и промышленных предприятий, и лавок, принадлежащих представителям всех национальностей: тут и персы, и армяне, и евреи, и русские".
Правда, впоследствии путеводитель добавляет, словно извиняясь: "Прогулка по этому совершенно своеобразному кварталу Москвы, имеющему громадное значение в торговой жизни нашей столицы, очень интересна и поучительна".
Своим появлением на свет гостиница в первую очередь обязана Савве Ивановичу Мамонтову. Савва Мамонтов был председателем правления Общества Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги. Помимо этого он создавал огромное количество различных предприятий, связанных между собою в финансовом отношении. То есть, деньги Общества Московско-Ярославско-Архангельской ж/д шли (разумеется, с согласия акционеров) на надобности прочих составляющих мамонтовского конгломерата. Акционеры же были согласны, поскольку дивиденды получались очень даже ничего.
Но, как водится в России, далеко не все эти финансовые операции проводились безошибочно и строго в соответствии с законом. В результате Мамонтова объявили в незаконном изъятии из кассы Общества весьма приличной суммы денег. От него потребовали тотчас вернуть в нее 800 тысяч рублей. В наличии у Мамонтова оказалось только 53 рубля с полтиной. Так 1-й гильдии купец, почетный гражданин, гласный Мосгордумы, известный, как в то время говорили, меценат, покровитель Врубеля, Шаляпина, Серова и множества других весьма известных своим творчеством российских граждан, сам неплохой любитель-лепщик, оказался в Таганской тюрьме.
Дом Благородного собрания - одна из первейших достопримечательностей Москвы. При этом идея благородного собрания возникла раньше, чем сам дом. Е. Благово, московская дворянка, вспоминала: "Дворянское собрание в наше время было вполне дворянским, потому что старшины зорко смотрели за тем, чтобы не было какой примеси, и члены, привозившие с собою посетителей и посетительниц, должны были отвечать за них и не только ручаться, что привезенные ими точно дворяне и дворянки, но и отвечать, что привезенные ими не сделают ничего предосудительного, и это под опасением попасть на черную доску и чрез то навсегда лишиться права бывать в Собрании. Купечество с их женами и дочерьми, и то только почетное, было допускаемо в виде исключения как зрители в какие-нибудь торжественные дни или во время царских приездов, но не смешивалось с дворянством: стой себе за колоннами да смотри издали. Дом Благородного собрания был издавна на том месте, где он теперь, только сперва этот дом был частный, принадлежал князю Долгорукову. Основателем Собрания был Соймонов, человек очень почтенный и чиновный, к которому благоволила императрица Екатерина; он имел и голубую (Андреевскую) ленту и в день коронации императора Павла получил где-то значительное поместье. Жена его была сама по себе Исленьева. Вот этот Соймонов-то и вздумал учредить Собрание для дворянства, и лично ли или чрез кого из приближенных входил о том с докладом к государыне, которая дала свою апробацию и впоследствии приказала даже приобрести дом в казну и пожаловала его московскому дворянству. Дом был несравненно теснее, чем теперь.
