Архивы Москва - Страница 74 из 92

Скромная обитель пушкинского друга

Малый Знаменский, 5. Поначалу это была собственность князей Голицыных, однако в 1790 году усадьбу приобрело семейство Вяземских. Их сын, Петр Андреевич (кстати, друг Пушкина) писал: "Родительский дом не отличался ни внешней пышностью, ни лакомыми пиршествами... князь Лобанов говорил мне долго по кончине отца моего: "...Уж, конечно, не роскошью зазывал он всю Москву, должно признаться, что кормил он нас за ужином довольно плохо, а когда хотел похвастаться искусством повара своего, то бывало еще хуже".

Скорее всего, гостей привлекал Николай Карамзин, который в самом начале прошлого столетия женился на сестре Петра Андреевича. Об этой девушке остались следующие воспоминания: "Она была бела, холодна, прекрасна, как статуя древности. Душевный жар, скрытый под этой мраморной оболочкой, мог узнать я только позже". Правда, эти мемуары оставил вовсе не Карамзин, а Вигель.

Теплое украшение на шею

Слово "галстук" немецкого происхождения. Оно означает "платок". Действительно, первое время галстук был не столько украшением, сколько функциональным предметом одежды. Он был широким, теплым, и его повязывали, чтобы шею не продуло.

Время же возникновения галстука, к сожалению, неизвестно и, скорее всего, никогда не будет установлено. Ясно, что предмет это довольно древний - в 1974 году было раскопано захоронение первого китайского императора Цинь Щихуанди и его доблестных воинов. Их шеи украшали галстуки-платки.

Фабрика Эйнем и ее пироги

Византийские. Пышные. Сдобные

Столетие назад на месте, где пересекаются Бульварное кольцо с Мясницкой улицей стояла кондитерская знаменитой фабрики Эйнем. Поэт Дон Аминадо (Аминад Шполянский) посвящал ей своего рода гимны:

В этот день у Эйнема пекли пироги.
Византийские. Пышные. Сдобные.
Петербуржцы, на что уже были брюзги,
А и те говорили: в Москве пироги - 

Чудеса в решете! Бесподобные!..
Шел ванильный, щекочущий дух приворот,
Дух чего-то знакомого, личного,
От Мясницких ворот до Арбатских ворот
И до самого Дорогомилова.

Лукуллов гастроном

Здание Елисеевского магазина (Тверская улица, 14) было построено в конце XVIII века архитектором М. Казаковым. Перестраивалось в 1875 году архитектором А. Е. Вебером и в 1901 году архитектором Г. В. Барановским.

Поначалу это здание принадлежало господам Козицким (респектабельным настолько, что в честь них был даже назван переулок, сохранивший свое имя по сей день). Затем Козицкие сроднились с семейством Белосельских-Белозерских и дом, соответственно, стал называться домом Козицких-Белосельских-Белозерских. После чего владельцы этого дворца чуть было не сроднились с Лужиными — за одной из княжон Белосельских-Белозерских стал приударять некий Федор Сергеевич, предводитель дворянства из города Дмитрова. Увы, Федор Сергеевич до этого перенес оспу и особой красотой не отличался. Поэтому, когда он наконец отважился признаться в чувствах своему предмету самых сокровенных вожделений, то на следующий день ему вручили неприятную записку:

Главный булочник страны

Филипповская булочная славилась на всю Россию. "В булочной Филиппова на Тверской пирожок стоил пять копеек, счастье бесплатно," — писал Михаил Осоргин. Действительно, Филипповская булочная была намного больше, чем обычный магазин. Имя ее считалось нарицательным. Скажут — "Филипповская булочная" — и сразу ясно: речь идет о лучшей булочной, она находится в Москве, и сайки из нее едят цари в самом Санкт-Петербурге.

Это и вправду было так. Выпекать хлебные изделия в точности по филипповским рецептам пробовали даже в Петербуроге, при дворе. Но не годилась невская вода. Владимир Гиляровский с гордостью писал о хлебнике Филиппове: "по зимам шли обозы с его сухарями, калачами и сайками, на соломе испеченными, даже в Сибирь. Их как-то особым способом, горячими, прямо из печки, замораживали, везли за тысячу верст, а уже перед самой едой оттаивали — тоже особым способом, в сырых полотенцах, — и ароматные, горячие калачи где-нибудь в Барнауле или Иркутске подавались на стол с пылу, с жару".

Сладостный магнит

Сладостный магнит стоит в начале Старого Арбата. Так назвал его писатель Борис Зайцев. "И восседает Прага, сладостный магнит. В цветах, и в музыке, бокалах и сиянье жемчугов, под звон ножей, тарелок веселится шумная Москва, ни о чем не гадающая, нынче живущая, завтра сходящая, полумиллионная, полубогемская, сытая и ветром подбитая, и талантливая, и распущенная".

Так он писал в рассказе "Улица Святого Николая" (подразумевая улицу Арбат) в те времена, когда Москва была еще полумиллионной. И это — лучшая характеристика лучшего ресторана той эпохи.

Волшебный Квисисано

Новые рестораны, кафе и столовые открывались в Москве постоянно. То и дело появлялись объявление в газетах – дескать, там возник модный дорогой ресторан, здесь – кофейня, там – благотворительная столовая для сирых. Слов "бар", "бистро" и "пиццерия" не было в то время, но эти функции успешно выполнял трактир, в котором при желании можно было и водку с квасом смешивать, и быстренько перекусить каким-нибудь там студнем, а на пиццу спросу не было, поскольку блюда этого никто не знал. Впрочем, если бы и знали, то, возможно, спросу не было бы все равно.

Но заметка в газете "Московский листок" от 29 января 1901 года, безусловно, превзошла все предыдущие. Начиналась она так: "Вчера, на Рождественке, в доме Международного торгового банка, после молебствования, совершенного местным приходским духовенством, открылся автоматический буфет или ресторан "Квисисано"".

Золотой колос и его прямые конкуренты

Московский общепит эпохи Брежнева был откровенно убогим. Тем выше концентрация воспоминаний, связанная с каждым местом.

Керосин и нефтелавка

Представляем керосинку

Керосин - самое необходимое вещество на коммунальной кухне. А один из важнейших участников советского коммунального быта – так называемая керосинка. Это что был за зверь?

Актриса Елена Владимировна Юнгер писала: "Два широких, плоских фитиля, опущенные в резервуар с керосином, зажигались и закрывались чем-то вроде сплющенного металлического цилиндра со слюдяным окошечком. Сверху помещалась чугунная решетка, на которую и ставились чайник или кастрюля. Глядя через слюду, можно было регулировать огонь специальным винтиком, чтобы не коптило".

Примус и его родные братья

Девайсы коммунальной кухни

В 1920-е годы советская кухня поражала изобилием всякого рода колоритных девайсов. Помимо традиционной плиты (преимущественно, дровяной) здесь находились всяческие печушки, керосинки, керогазы и так далее. А в первую очередь - примус.

Все это сверкало, дымило, завывало, трещало. Пожаров, однако, никто не боялся — человека, проживающего в коммуналке вообще довольно сложно чем-либо напугать. Хотя пожары были частыми, жестокими и со смертельными исходами.

Пн	Вт	Ср	Чт	Пт	Сб	Вс
1	2	3	4	5	6	7
8	9	10	11	12	13	14
15	16	17	18	19	20	21
22	23	24	25	26	27	28
29	30