Как выглядело жилище истинного дореволюционного вельможи? Простого барина начала девятнадцатого века? Понятно, что оно было роскошным, дорогим, обширным. Но не совсем понятно до какой же степени.
Один из ярких образцов этого жанра - владение графа Алексея Разумовского. Оно настолько велико, что значится не под одним, а под двумя номерами. Адрес его - улица Казакова, 18 - 20. В наши дни там академия физической культуры.
Это имение было известным. Юрий Тынянов так описывал его: "В Москве, на Гороховом дворе, были у него построены палаты истинно боярские, из цельных дубовых брусьев; сад был в четыре версты, и в прудах плавала редкая рыба. Он жил среди картин, книг и цветов, изгнав жену, заточив сына в Шлиссельбургскую крепость и не допуская к себе никого, даже родственников, жил в гордости и одиночестве, пугавших хлопотливую Москву. Говорили о жестокости графа".
Так что не только усадьба, но и сам граф был достопримечательностью города.
Более подробно о дворце писал известный краевед М. И. Пыляев: "Дом этот занимал целый квартал, один сад этого большого дома имел в окружности более трех с половиной верст и занимал 43 десятины земли… на всем пространстве его были устроены боскеты, цветники, всевозможные прихотливые аллеи из искусственно подстриженных деревьев; широкие дорожки в нем начинались от дома, высоко насыпанные и утрамбованные, и мало помалу все делались уже и уже и наконец превращались в тропинку, которая приводила к природному озеру, или на лужайку, усеянную дикими цветами, или к холмику, покрытому непроницаемым кустарником, или вела к крутому берегу реки Яузы".
Берег Яузы смотрелся дико, и в том был особый шарм. Ни обустроенных купален, ни беседок, ни ухоженных дорожек. Только безобразные овраги, буераки и непроходимые кустарники. Противоположный берег Яузы тоже был собственностью Разумовского. Там высились кущи вековых деревьев.
Это в подмосковной графа, в Горенках стояли аккуратные оранжереи, в которых Алексей Кириллович, будучи увлеченным садоводом, сам разводил апельсины и прочие редкостные расстения. Он даже вывел новый можжевельник, который назвал по своей фамилии - Rasoumovia. А помогал ему садовник Шпрегнель, более известный как создатель ботанического сада города Санкт-Петербурга.
Здесь же, в Москве все было нарочито дико. Зато во дворце хранилась бесподобная коллекция картин, а также бронзы, гобелены, статуи и потрясающий фарфор. В собрании фарфора находился, например, сервиз Екатерины, заказанный царицей в Дрездене.
Собрание, конечно, было действующим. С этого сервиза ели.
Обреталось тут и книжное собрание. Один из современников писал, что только каталог томов пятнадцатого века представлял из себя очень даже толстый фолиант.
Однако же сам Разумовский был до чтения не большой охотник. Он предпочитал более натуральные забавы.
Со смертью барина усадьба пошла по рукам, стремительно теряя лоск и роскошь. В конце концов здесь разместился "приют для призрения сирот обоего пола чиновников, умерших от холеры", а также "малолетнее отделение Института обер-офицерских сирот", фельдшерская школа, богадельня и учительская семинария. В величественных залах поселились тоненькие робкие девчушки в одинаковых передничках. Естественно, дворец покинула его былая слава.
А вот в потрясающих размерах той усадьбы не было ничего особо сверхъестественного. Во времена Петра Великого тут обитал простой датский купец, некто Давид Бахарт (его для простоты называли Гаврилой Олферьевым). Посланник королевства Дании Юст Юль о нем писал: "Подворье, называемое Бахартовым, сплошь деревянное, стоит особняком в уединенном месте… на небольшом холме на самом берегу реки Яузы. У Бахартова дома есть большой фруктовый сад, луг, дающий 40 возов сена в год и множество прудов и садков для различного рода рыбы".
Никаких восторгов Юль не изъявлял. Подумаешь, какое дело - множество прудов. Не на таких напали.