Архитектор Роман Клейн, работая над проектом музея Изящных искусств на Волхонке, придумал украсить его копией знаменитого фриза Парфенона. Лучше бы он этого не делал. Незначительный, казалось бы, фрагмент фасада вызвал множество проблем.
Сначала решили сделать гипсовую копию. На это практичный Нечаев-Мальцов возразил: "Гипс потрескается от мороза и полетит на пол... вот вам и конец фриза".
Решили резать каменную копию. Но кто возьмется за нее? Маститому скульптору неинтересно. Начинающий сделает плохо. Правда, есть Александр Опекушин, который берется за все. Но, как сказал тот же Нечаев-Мальцов, "Опекушин даровит, но мало образован, не захочет, пожалуй, понять греческий образец".
Вдруг возникла спасительная, как показалась, идея - пригласить мозаичистов. Но против мозаики выступил художник Виктор Васнецов. Во-первых, в таком случае ноги коней визуально переплетутся и будет совершенно непонятно, где какая. А во-вторых, никто не знает, какого цвета все это должно быть.
Иван Цветаев, создатель музея, соглашается: "Выйдет вещь пестрая, французская, кричащая".
Всплывает кандидатура Василия Поленова. И сразу отвергается: "Он - барин, любит сидеть у себя дома... Как его заставить являться в большое помещение?"
В результате копию пришлось заказывать в Германии. И в 1912 году музей был, наконец, открыт. Марина Цветаева писала: "Старики, старики, старики. Ордена, ордена, ордена. Ни лба без рытвин, ни груди без звезды. Мой брат и муж здесь единственно-молодые... Мнится, что сегодня вся старость России притекла сюда на поклон вечной юности Греции".