Лазаревское кладбище - первое, расположенное внутри городской черты. Оно было основано в 1748 году императрицей Елизаветой Петровной, когда она следовала из Кремля в Лефортово. Причиной послужило множество церквей, увиденных Елизаветой по дороге. И при каждой церкви был погостик, содержимый явно с нарушениями всех возможных санитарных норм. Тогда-то она и велела оборудовать в городе нормальное, цивилизованное кладбище, а практику погостов упразднить.
Дело поручили архитектору Д. В. Ухтомскому. Именно он и место подыскал, и оборудовал новое кладбище - поставил ворота, ограду и храм. Храм освятили в честь святого Лазаря а соответственно, и кладбище назвали Лазаревским.
Н. Розанов в своем фундаментальном труде "История московского епархиального управления так описывал появление кладбища: "В 1732 г. амбар для хранения мертвых тел перенесен от ц. Иоанна Воина на Божедомке в поле близ Марьиной Рощи. В 1753 г. Синод указом распорядился "лежащие в Москве близ Марьиной рощи в Убогом дому, в вырытой яме, мертвые тела по отпевании в землю зарыть и погребать в то же самое время". К Убогому дому бывали ежегодно крестные ходы в четверток на 7 неделе по Пасхе до 1771 г. Указ Петра I о непогребении при церквах в Москве умерших тел остался без последствий. Елизавета Петровна указом 1758 г. не велела погребать мертвых при церквах на пути от Кремля до дворца ее на Яузе, могилы около тех церквей сравнять с землей. Для погребения умерших в этих приходах отвести вне Москвы кладбище и поставить там церковь. Консистория предписала духовенству не погребать в церквах по улицам от Спасских ворот через Ильинку, Покровку и Басманную; от Никольских ворот через Никольскую улицу по Мясницкой за Красные ворота и далее близ дворца. Для устройства кладбище составлен был комитет из московского духовенства и архитектора князя Ухтомского. Место для кладбища выбрали за Мещанской слободой близ Марьиной рощи, где устроен амбар для мертвых тел, недалеко от немецкого кладбища. В 1750 г. была построена и освещена деревянная церковь во имя св. Лазаря Четверодневного, определен причт и церковный староста с тремя сторожами из военных. Кладбище открыто в 1750 г. В 1782 г. титулярный советник Лука Долгов просил дозволения построить на Лазаревском кладбище вместо деревянной церкви каменную, о трех престолах: Сошествия Св. Духа, праведного Лазаря и св. ап. Луки; поставить каменное здание, богадельню для бедных. Долгов внес значительную сумму денег в банк. Церковь достроена после смерти Долгова в 1786 г".
Некоторое время на месте старого храма стоял обелиск с надписью: "На сем месте был храм праведного Лазаря, который в 1748 г. по именному блаженной памяти Ее Императорского Величества Государыни Елизаветы Петровны построен указу от которой и довольное производилось для церковнослужителей жалование, а сего 1802 г. как оный храм утвержден, так и жалования неизвестно почему не производится".
Здесь были похоронены такие знаменитости, как актер С. Сандунов, врач А. Кикин и краевед С. Любецкий. А супруга Достоевского Анна Григорьевна описывала, как Федор Михайлович привозил ее сюда, "С удовольствием вспоминаю… дни нашего пребывания в Москве. Каждое утро мы отправлялись осматривать достопримечательности города: Кремлевские соборы, дворец. Оружейную палату, дом бояр Романовых. В одно ясное утро Федор Михайлович повез меня на Лазаревское кладбище, где погребена его мать, Мария Федоровна Достоевская, к памяти которой он всегда относился с сердечною нежностью. Мы были очень довольны, что еще застали священника в церкви и он мог совершить панихиду на ее могиле".
Кладбище, как часто водится среди подобных учреждений, было богато на истории. Одну из них рассказывал известный собиратель городского фольклора Евгений Иванов: "На московском Лазаревском кладбище долго сохранялось интересное надгробие: могила, обложенная железными плитами, литой металлический крест, с которого спускаются две соединенные жалами змеи. По плитам надпись: "Отцу и матери от сына". Это могила купца Сандунова. С ней связана следующая легенда. В начале прошлого столетия у богатого купца Сандунова был сын - бравый гусарский офицер, беспутный кутила, растратчик отцовских денег. Это, конечно, вызывало особое неудовольствие отца и матери, отличавшихся болезненной скупостью. При жизни купец Сандунов заказал себе гроб со всеми погребальными принадлежностями: с дорогим покровом, подушкой и пр. Умер Сандунов, хоронила его жена. Вскоре умерла и она. Приехал гусар за наследством, но нигде не мог найти следов денег и ценностей. Обвинили в краже живущую много лет в доме прислугу, но от нее ничего не допытались. Гусар добился сложного для того времени разрешения вскрыть общую могилу родителей. В подушках он нашел все их состояние. Это якобы послужило темой для надгробия, в сооружении которого заключалась месть обиженного.
- Две змеи-с - это мать с папашей, если в образе и подобии человеческом суждение находить. Только от змеи-с змеенышу и рождение иметь. Змея-с горлом дите свое изрыгает. Поганая гадина, а умственная, знает, кого и в какое место кусить. Скупого в сердце-с, а дурачка-с - куда попадет"
Последний абзац - цитата из рассказа кладбищенских работников.
Исследователь и поэт московских кладбищ А. Саладин так описывал этот некрополь в 1916 году: "Спрятавшись от всякого шума за прочными стенами, кладбище покрылось буйной растительностью. Трава выше пояса - скрывает даже высокие гробницы, и к некоторым могилам можно подойти только с трудом, обжигаясь о крапиву. Вековые березы, липы и тополя, а больше ветлы, дают густую тень. Пни исчезнувших великанов в несколько обхватов, седой мох на стволах старых берез, полусумрак аллей - все это создает из старого "буйвища" своеобразный уголок, не лишенный привлекательности. Здесь так хорошо можно забыться от суетливой действительности и уйти в прошлое, когда кругом были не жалкие домишки столичной бедноты, но глухо шумела задумчивая Марьина роща, а в ее темно-зеленом сумраке пробиралась в удобные места охотничья свита Тишайшего царя.
У алтарной стены церкви нельзя не заметить огромный полуразвалившийся мавзолей с круглыми и готическими окнами во всю стену. Рамы в этих окнах давно прогнили, стекла выбиты и отверстия наглухо заколочены досками; на провалившейся крыше растут березки.
Одна из досок в двери оторвана. И через отверстие можно хорошо видеть интересную гипсовую группу высокой художественной работы. На смертном ложе приподнялся отец и обеими руками старается прижать к себе в последний раз двух маленьких дочерей. Группа производит сильное впечатление, чувствуется какая-то драма, на которую талантливый скульптор только намекнул, но не пожелал ее рассказать в подробностях. К сожалению, у обеих девочек отбиты ручки, а отцу кто-то вымазал известкой лицо".
Ничего не поделаешь - варвары существовали всегда.
А вот еще одно захоронение, работы знаменитого скульптора И. Витали: "В большой без украшений арке-нише, на простом четырехгранном пьедестале, поставлена сложная группа, изображающая ангела, обнимающего двоих детей, а над ними женская фигура, закутанная в хитон, указывает на небо. Группа богата обработкою деталей, отличительное свойство Витали, но сделана из непрочной цементной массы, и многое уже попорчено непогодою, у женщины отбита рука и безобразно торчит ржавый железный кусок каркаса".
И, разумеется, обилие захороненных людей творческих людей сказывалось на внешнем виде этого некрополя. В частности, на одном из захоронений, на могиле актера Силы Сандунова было выбито стихотворение его брата - юриста, профессора, декана Московского университета Николая Николаевича Сандунова:
Я был актер, жрец Талии смешливой, И кто меня в сем жречестве видал, Тот мне всегда рукоплескал, Но я не знал надменности кичливой! В смысл надписи прохожий проникай! Тщеславься жизнею, но знай, Что мира этого актеры и актрисы, Окончив роль - как я, уйдут все за кулисы! Кто роль свою умеет выдежрать до конца, Тот воздаяние получит - от творца.
Впоследствии, уже при советской власти, здесь встречали патриарха Тихона, выпущенного из тюрьмы. А затем на территории старого кладбища был разбит детский парк.