Здание белорусского посольства в общем-то, ничем особенным не выделяется. Синенький домик с беленькими, пусть и многочисленными украшениями. Москвичей таким не удивишь. Разве что надпись над воротами своеобразная: "Свободен от постоя". Эта надпись сохранилась со времен дореволюционных и обозначает, что владелец внес некую сумму на строительство казарм и, следовательно, военных квартирантов к нему подселять не следует.
А между тем в начале девятнадцатого века этот дом считался одним из самых примечательных дворцов первопрестольной. И, не в последнюю очередь, благодаря его росписям.
Он был построен архитектором Василием Баженовым для некого полковника М. Хлебникова в 1782 году. Впрочем, это всего-навсего предположение, как и во всех почти что случаях, связанных с авторством этого загадочного и таинственного архитектора-масона.
Спустя десятилетие Хлебников продал свою недвижимость более знаменитому военнослужащему, П. А. Румянцеву, прозванному за одну из своих многочисленных викторий Задунайским.
Скромностью Петр Александрович не отличался и распорядился расписать свои покои сценами из собственных триумфов. Поэтому, когда в 1796 году этот военнослужащий почил в Бозе, то его сын, граф Николай Петрович унаследовал весьма своеобразное жилище.
Один из современников, писатель М. Дмитриев об этом доме сообщал: "Мы остановились на Маросейке, в доме канцлера, графа Николая Петровича Румянцева... В нем кроме штофных обоев и других украшений, каких я еще не видывал, замечательна была зала в два света, то есть в два этажа окон. Она была расписана альфреско (то есть, по сырой штукатурке - АМ.), и над всеми окнами были изображены победы отца хозяина, фельдмаршала графа Румянцева… Над дверьми же изобразил он: на одной себя, облокотившегося на балкон и смотрящего вниз, а над другой - себя же и своего зятя, живописца, расписывавшего эту комнату, с маленьким арабом, подающим ему шоколад...
Мне отвели подле самой этой залы две китайские комнаты, то есть оклеенные китайскими бумажными обоями с изображением сцен из китайской жизни. Никогда еще я не был так помещен великолепно! Но главное: из моей комнаты был угловой балкон, с которого видна большая часть Москвы и все Замоскворечье. Такого вида я не встречал и в Петербурге! Мне объяснил архитектор Маслов, что дом Румянцева занимает самый высокий пункт Москвы, даже выше Кремля с его горою.
На другой же день утром ко мне вошел седенький старичок в сером нанковом сюртуке и спрашивал меня, доволен ли я своим помещением? Я благодарил и сказал, что доволен, не зная, кто меня спрашивает, и полагая, что это дворецкий хозяина. Но каково же было мое удивление, увидевши вечером этого старичка у дяди и заметивши на нем александровскую звезду. Дядя хотел меня представить, но он сказал: "Мы уже познакомились; я был у Михаила Александровича с визитом". - Это был брат хозяина, действительный тайный советник граф Сергей Петрович Румянцев, член Государственного Совета и бывший при Екатерине посланником в Пруссии".
Граф Николай Петрович, видимо, ценил доставшиеся ему росписи. Еще бы - это был тот легендарный коллекционер Румянцев, который создал знаменитый Румянцевский музей, впоследствии разросшийся до самой главной государственной библиотеки. Но спустя некоторое время после смерти этого ценителя художеств дом получил нового владельца, который к росписям отнесся без особенного пиетета.
Тот же господин Дмитриев писал: "Этот дом был после продан какому-то купцу, который в нижнем этаже понаделал магазинов, и я видел на половинке одной двери уже другого араба, с трубкой табаку: тут продавался табак. Так исчезают у нас все памятники и все предания: вероятно, в изображении баталий Румянцева и поднесения ему ключей от города невежа новый владелец не разумел их значения и принимал за сказочных богатырей".
Занятно, что почти никто из современников не усмотрел в румянцевских "альфреско" столь очевидного с нынешней точки зрения нескромного бахвальства. Еще одна москвичка того времени, Е. П. Янькова также сокрушалась: "Румянцевский дом был на Покровке, и там во многих комнатах на потолках были рисованные и барельефные изображения баталий, где участвовал Задунайский. Потом этот дом купил какой-то купец и, конечно, соскоблил и счистил все эти славные воспоминания, а вместо них, пожалуй, велел намалевать разные цацы и по пряничному разукрасил стены".
На самом деле упрекать новых владельцев было не в чем. Они (а тем особняком в разное время и по разным сведениям владели Куманины, Каулины, Щегловы, Усачевы и Грачевы), в отличии от богачей Румянцевых, были поставлены перед необходимостью собственноручно зарабатывать себе на жизнь, и "араб с трубкой табаку" был, в общем-то, вполне естественным рекламным ходом.
Последний же владелец Митрофан Грачев и вовсе перестроил здание, снабдив его собственным вензелем - буковкой "Г". И это "Г" по сей день украшает белорусское посольство, как и извещение "Свободен от постоя".