Иван Сергеевич Тургенев знал толк в еде. Ему было совсем не все равно, что ставили на стол. Еда была для него больше чем еда. Он был гурман и виртуоз в гастрономической словесности.
Именно через еду он объяснял свои принципиальные расхождения со Львом Толстым: "Мы созданы противуположными полюсами. Если я ем суп и он мне нравится, я уже по одному этому наверное знаю, что Толстому он противен - et vice versa".
Читать далее Иван Тургенев: икра и котлеты в бульонеНа рубеже тысячелетий в крупных постсоветских городах возникло новое поветрие - обустраивать площади звезд. На них тем или иным способом увековечивались знаменитые местные уроженцы. Это был ответ одновременно и на легендарную голливудскую Аллею славы, и на многочисленные советские Доски почета.
Не обошла эта мода и белорусский Могилев. Там Площадь звезд еще и украсили солнечными часами. А потом появилась идея - продолжить тему этих солнечных часов, а заодно и расширить понятие "звезды". В результате в 2003 году минский скульптор Владимир Жбанов соорудил здесь скульптурную композицию "Звездочет" или же "Астроном". Бронзовый мужчина в остроконечном колпаке сидит на стуле и указывает пальцем в небо. Перед ним стоит огромный телескоп с мощнейшей лампой. Говорят, ее видно из космоса. Этот телескоп одновременно и гномон солнечных часов. Цифры же - стулья, украшенные знаками зодиака.
Читать далее Могилев и его ЗвездочетПосещение аптек, на первый взгляд - та еще радость. Ничего кроме уныния визит в царство пилюлек и примочек нам не обещает.
Но классики русской литературы против. Они утверждают, что аптека - просто фейерверк веселья.
Читать далее Аптечная жизньДо революции велосипед был роскошью, а велоспорт - элитным. Каждая "двухколеска" стоила около 200 - 300 рублей плюс бесконечные траты на техобслуживание.
После революции существование элитного спорта начало противоречить основным постулатам нового общества. Но велосипеды из-за этого дешевыми не стали.
Читать далее Советский велосипед и велосипедные обязательстваАнтон Павлович Чехов любил и умел писать про еду. Классика жанра - конечно, "Сирена". Вторым эшелоном следуют рассказы вроде "Глупого француза". Да и вообще упоминания блюд и напитков ту тут, то там встречаются на его страницах.
И часто становятся мемами. Вот, казалось бы, "Ванька" - короткий рассказ про страдания мальчика, отданного в обучение, а, по сути, в прислуги. Но и там можно найти как минимум два перла.
Читать далее Антон Чехов: караси в сметане и икраГомель - уютный белорусский город, с богатейшей историей. Он - второй по численности населения в стране. Главной же его достопримечательностью считается дворец Румянцевых - Паскевичей (палац Румянцавых - Паскевічаў).
История его строительства детский констуктор с кубиками. И эти кубики все время кто-то перекладывал. Первый раз дворец был выстроен для генерал-фельдмаршала графа Петра Александровича Румянцева в 1794 году. По разным сведениям руку к нему приложили архитекторы Иван Старов, Юрий Фельтен и Карл Бланк. За образец для подражания взяли виллу Альмерико Капра Ла-Ротонда, расположенную в Италии, недалеко от города Винченца. Автор ее - знаменитый Андреа Палладио, и гомельский дворец по праву почитался как один из первых образцов отечественного палладианства.
Читать далее Гомель: дворец Румянцевых-ПаскевичейВ 1830 году в России началась эпидемия холеры. Власти сразу приступили к адекватным действиям. Начали обеззараживать колодцы, организовывать карантины. Но народ отнесся к этому без понимания. Карантины нарушал, а санитаров, сыпавших в колодцы хлорную известь, объявили отравителями. За санитарами началась настоящая охота, со смертельными исходами. Поднимались холерные бунты. В самых отдаленных регионах ради избавления от заразы приносили человеческие жертвы. Для установления порядка пришлось задействовать войска.
На этом не совсем приятном фоне проходили первые месяцы женатой жизни Александра Сергеевича Пушкина. Молодые только что покинули съемный дом на Арбате, и хотели продолжить свой первый супружеский год в столице, блистая на светских балах. Но жизнь дороже - молодые продолжили свой романтический вояж в Царском Селе, под Петербургом. Они поселились на так называемой Даче Китаевой - в полукруглом доме, выстроенном в стиле ампир. Им владела свежеиспеченная вдова придворного лакея и камердинера Николая I Анна Китаева. Вдове требовались деньги, и она принимала жильцов.
Читать далее Дача Китаевой: Пушкин в карантинеПетровка, угол Кузнецкого моста. Фото Бориса Игнатовича, 1931 год. Москва эпохи "Мастера и Маргариты". Нэп уже закончился, но вывесок еще хватает. Только что созданы торгсины. По городу бегают автобусы Я-6 (их начали делать в Ярославле в 1929 году). Реклама-перетяжка призывает вложить трехнедельный заработок в заем пятилетки. Давно уже повесился Есенин, и недавно застрелился Маяковский. Аннушка с Большой Садовой уже разлила свое масло.
Среди кондитерских изделий нет ничего проще карамели. Смачиваем водой. Нагреваем. Появляется легкий дымок - это вода испаряется. Сахар темнеет. Застывает. Все, можно сосать.
А для приготовления этого лакомства годится простая столовая ложка.
Читать далее Карамель: стремление к простотеОдно самых почитаемых захоронений Ваганьковского кладбища - протоиерея Валентина Николаевича Амфитеатрова. Он приобрел всероссийскую известность в 1870-е годы, после того, как стал священником кремлевской церкви Константина и Елены. Ее второе название "Нечаянная радость" - по иконе, там хранившейся.
Именно при нем маленькая церквушка сделалась одной из посещаемых. Здесь образовалась одна из крупнейших московских общин. В праздники всем не хватало места в храме.
Читать далее Отец Валентин Амфитеатров: лучше Иоанна Кронштадтского