Архивы 1917-1990 - Страница 87 из 97

Храм Христа Спасителя: торжественный уход

Нынешний храм Христа Спасителя является своего рода храмом, поставленном в память о храме. Первоначальный храм открыт был в память о победе над Наполеоном в 1812 году, однако при советской власти он был взорван, и восстановлен в преддверие празднования 850-летия Москвы как своего рода акт покаяния - во всех тех грехах, которые были совершены советской властью за всю историю ее существования.

Автором первоначального проекта был, как известно, архитектор Витберг. Все, как говорится, было на мази. Витберг ликовал: "Храм во имя Христа Спасителя! Храм во имя Христа Спасителя! Идея новая. Доселе христианство воздвигало свои храмы во имя какого-либо праздника, какого-нибудь святого; но тут явилась мысль всеобъемлющая... Я понимал, что этот храм должен быть величествен и колоссален, перевесить наконец славу храма Петра в Риме. Надлежало, чтоб каждый камень его и все вместе были говорящими идеями религии Христа, чтоб это была не груда камней, искусным образом расположенная; не храм вообще, но христианская фраза, текст христианский".

Белла Ахмадулина и ее Москва

"По улице моей который год", "Со мною вот что происходит", "А напоследок я скажу" - это все Белла Ахатовна Ахмадулина. Множество прекрасных стихов, сценарии, актерские работы. Белла Ахмадулина прожила 73 года и скончалась в 2010 году. А ее первый муж, поэт Евгений Евтушенко умер 1 апреля 2017 года, не дожив 9 дней до ее восьмидесятилетнего юбилея.

Скромная обитель пушкинского друга

Малый Знаменский, 5. Поначалу это была собственность князей Голицыных, однако в 1790 году усадьбу приобрело семейство Вяземских. Их сын, Петр Андреевич (кстати, друг Пушкина) писал: "Родительский дом не отличался ни внешней пышностью, ни лакомыми пиршествами... князь Лобанов говорил мне долго по кончине отца моего: "...Уж, конечно, не роскошью зазывал он всю Москву, должно признаться, что кормил он нас за ужином довольно плохо, а когда хотел похвастаться искусством повара своего, то бывало еще хуже".

Скорее всего, гостей привлекал Николай Карамзин, который в самом начале прошлого столетия женился на сестре Петра Андреевича. Об этой девушке остались следующие воспоминания: "Она была бела, холодна, прекрасна, как статуя древности. Душевный жар, скрытый под этой мраморной оболочкой, мог узнать я только позже". Правда, эти мемуары оставил вовсе не Карамзин, а Вигель.

Памяти Географического лото

В детстве моим любимым развлечением было Географическое лото. Оно так и назвалось - с большой буквы, без кавычек. Как и прочие настольные игры из разряда "развивающих", оно было в картонной коробке и крышкой. Скверного качества картон, обклеенный такой же плохонькой бумагой.

Что было внутри, я не помню, потому что не помню вообще, как оно было устроено. Понятно, что там были вопросы, которым приводились в соответствие ответы с картинками. Самая маленькая птичка - колибри. Самый высокий вулкан - Этна. Но смысл собственно игры утрачен в моей памяти. Точно помню, что там были карточки, сделанные из такого же поганого картона. Впрочем, по другому и быть не могло - лото все таки.

Кумыс и кумысники

Кумысниками называли курортников, поправляющих свое здоровье кумысом. Это, как правило, происходило в башкирских степях.

Примитивно говоря, кумыс – это кефир или же простокваша, но из молока кобылы. Изобрели его башкирские кочующие скотоводы. В первую очередь благодаря тому, что собственно кобылье молоко не столь вкусно как, например, коровье или козье. А питаться в степях чем-то нужно.

Фабрика Эйнем и ее пироги

Византийские. Пышные. Сдобные

Столетие назад на месте, где пересекаются Бульварное кольцо с Мясницкой улицей стояла кондитерская знаменитой фабрики Эйнем. Поэт Дон Аминадо (Аминад Шполянский) посвящал ей своего рода гимны:

В этот день у Эйнема пекли пироги.
Византийские. Пышные. Сдобные.
Петербуржцы, на что уже были брюзги,
А и те говорили: в Москве пироги - 

Чудеса в решете! Бесподобные!..
Шел ванильный, щекочущий дух приворот,
Дух чего-то знакомого, личного,
От Мясницких ворот до Арбатских ворот
И до самого Дорогомилова.

Лукуллов гастроном

Здание Елисеевского магазина (Тверская улица, 14) было построено в конце XVIII века архитектором М. Казаковым. Перестраивалось в 1875 году архитектором А. Е. Вебером и в 1901 году архитектором Г. В. Барановским.

Поначалу это здание принадлежало господам Козицким (респектабельным настолько, что в честь них был даже назван переулок, сохранивший свое имя по сей день). Затем Козицкие сроднились с семейством Белосельских-Белозерских и дом, соответственно, стал называться домом Козицких-Белосельских-Белозерских. После чего владельцы этого дворца чуть было не сроднились с Лужиными — за одной из княжон Белосельских-Белозерских стал приударять некий Федор Сергеевич, предводитель дворянства из города Дмитрова. Увы, Федор Сергеевич до этого перенес оспу и особой красотой не отличался. Поэтому, когда он наконец отважился признаться в чувствах своему предмету самых сокровенных вожделений, то на следующий день ему вручили неприятную записку:

Главный булочник страны

Филипповская булочная славилась на всю Россию. "В булочной Филиппова на Тверской пирожок стоил пять копеек, счастье бесплатно," — писал Михаил Осоргин. Действительно, Филипповская булочная была намного больше, чем обычный магазин. Имя ее считалось нарицательным. Скажут — "Филипповская булочная" — и сразу ясно: речь идет о лучшей булочной, она находится в Москве, и сайки из нее едят цари в самом Санкт-Петербурге.

Это и вправду было так. Выпекать хлебные изделия в точности по филипповским рецептам пробовали даже в Петербуроге, при дворе. Но не годилась невская вода. Владимир Гиляровский с гордостью писал о хлебнике Филиппове: "по зимам шли обозы с его сухарями, калачами и сайками, на соломе испеченными, даже в Сибирь. Их как-то особым способом, горячими, прямо из печки, замораживали, везли за тысячу верст, а уже перед самой едой оттаивали — тоже особым способом, в сырых полотенцах, — и ароматные, горячие калачи где-нибудь в Барнауле или Иркутске подавались на стол с пылу, с жару".

Сладостный магнит

Сладостный магнит стоит в начале Старого Арбата. Так назвал его писатель Борис Зайцев. "И восседает Прага, сладостный магнит. В цветах, и в музыке, бокалах и сиянье жемчугов, под звон ножей, тарелок веселится шумная Москва, ни о чем не гадающая, нынче живущая, завтра сходящая, полумиллионная, полубогемская, сытая и ветром подбитая, и талантливая, и распущенная".

Так он писал в рассказе "Улица Святого Николая" (подразумевая улицу Арбат) в те времена, когда Москва была еще полумиллионной. И это — лучшая характеристика лучшего ресторана той эпохи.

Любимая авоська

Жизнь гражданина СССР не обходилась без авоськи. В ней приносили продукты домой, она была символом одновременно и достатка, и недоступности еды. Эти дырчатые сумочки, сплетенные по большей части на многочисленных заводах Всесоюзного общества слепых, были самой популярной тарой для доставки продуктов питания на коммунальную кухню. Стандартная авоська состояла из 336 клеток (14 рядов, в каждом по 24 ячейки) и была способна выдерживать груз весом в 70 килограммов.

Принято считать, что это слово — авоська — впервые озвучил Аркадий Райкин, а придумал писатель Владимир Поляков, автор сценария к таким культовым фильмам как "Карнавальная ночь", "Мы с вами где-то встречались" и "Девушка с гитарой". Именно он сочинил для Аркадия Исааковича монолог, в котором скромный советский дядечка с авоськой показывал зрителям сумочку и говорил: "А это авоська. Авось-ка я что-нибудь в ней принесу…"

Пн	Вт	Ср	Чт	Пт	Сб	Вс
				1	2	3
4	5	6	7	8	9	10
11	12	13	14	15	16	17
18	19	20	21	22	23	24
25	26	27	28	29	30	31