Пытки "Кредитки"

Бывшая усадьба Раевских (Петровка, 12 - 16) - неожиданный для этой улицы классицизм. Но присмотришься - стены в пятнистую плитку, коринфские пилястры в так называемом "стиле ВДНХ". И таких несоответствий будет море разливанное. 

И вправду, два столетия тому назад здесь красовалась усадьба Раевских с настоящим коринфским шестиколонником, но она не раз горела, перестраивалась, и окончательный вариант возник сравнительно недавно - в 1951 году.

Во времена дореволюционные главную часть усадьбы занимало так называемое Кредитное общество - банк, прославивший себя немыслимой нечистоплотностью. Одновременно в судопроизводстве находилось сразу несколько дел, связанных с этой организацией. А облапошенным московским обывателям только и оставалось, что утешать себя куплетами:

Много лет уже в "Кредитке"
Полный царствует хаос,
От нее лихие пытки
Москвичам терпеть пришлось!

Некоторые дела были мелкими, незаметными. Некоторые же, наоборот, воспринимались как сенсации. Газетчики отчитывались об одном из таких разбирательств: "Грандиозный Екатерининский зал едва в состоянии был вместить ту массу публики, нахлынувшей в зал суда 20 сентября к началу процесса заправил кредитного общества". "Билеты в места для публики брались нарасхват; заведующие их раздачею смотритель здания г. Добржанский и его помощник г. Иванов были буквально осаждаемы дамами, желавшими во что бы то ни стало присутствовать при последнем акте этого грандиозного процесса; появились прикладные стулья, но и они могли удовлетворить далеко не всех". 

Адвокатом пострадавшей стороны (дочиста разоренной этим банком) был знаменитый юрист князь Урусов. Коллега А. Кони писал о нем: "Крупное лицо Урусова с ироническою складкою губ и выражением несколько высокомерной уверенности в себе не приковывало к себе особого внимания. Большее впечатление производил его голос, приятный высокий баритон, которым звучала размеренная, спокойная речь его с тонкими модуляциями. В его движениях и жестах сквозило, прежде всего, изысканное воспитание европейски-образованного человека. Даже ирония его, иногда жестокая и беспощадная, всегда вовлекалась в форму особенной вежливости. В самом разгаре судебных прений казалось, что он снисходит к своему противнику и с некоторой брезгливостью разворачивает и освещает по-своему скорбные или отталкивающие страницы дела".

Александр Иванович Урусов был в этот день на высоте. Не удивительно - ведь в свое время он и сам серьезно пострадал от деятельности "Кредитки".

Однако результат этого дела был одновременно неожиданным и предсказуемым. Руководителям "Кредитки" удалось, что называется, отмазаться.

* * *

Были здесь и учреждения развлекательного толка. В первую очередь, конечно же, концертный зал, известный среди москвичей и петербуржцев как Кредитный. Во вторую же - так называемый "Электрооптический театр". Газета "Московский листок" сообщала о нем: "Последние новости артистического искусства. Представления ежедневно с 12 часов дня до 12 часов вечера по разнообразной программе. Представления исполняются за исключением кинематографа не на экране, а на сцене действующими лицами с помощью электрических, механических, магнетических и автоматических многосложных аппаратов.

При театре оркестр бальной музыки и чайный буфет, вход в чайный буфет бесплатный. Цены местам: 75 коп., 50 коп., 35 коп., 15 коп."

Во времена же Японской войны, тот театр проявил актуальность и заявил через газеты, что здесь "синематографом показывается русско-японская война на море".

В те времена синематограф уже полностью завоевал сердца московских обывателей, и не было необходимости для привлечения публики помимо, собственно, кинопоказа выпускать на сцену непонятных "действующих лиц", снабженных еще более таинственными "электрическими, механическими, магнетическими и автоматическими многосложными аппаратами".

* * *

Здесь же размещалась знаменитая газета под названием "Московский телеграф". Владимир Гиляровский вспоминал о ней в таких словах: "Первого января 1881 года в Москве вышла самая большая по размеру и, безусловно, самая интересная по статьям и информации газета "Московский телеграф".

Редактор-издатель ее был Игнатий Игнатьевич Родзевич.

Интересные сведения и даже целые статьи, появившиеся накануне в петербургских газетах, на другой день перепечатывались в Москве на сутки раньше других московских газет, так как "Московский телеграф" имел свой собственный телеграфный провод в Петербург...

В газете приняли участие лучшие литературные силы. Особенно читались фельетоны Д. Д. Минаева, пересыпавшего прозу стихами самого нецензурного по тому времени содержания.

Преобразование полиции, совершившееся тогда, Д. Д. Минаев отметил так:

Мы все надеждой занеслись -
Вот-вот пойдут у нас реформы.
И что же? Только дождались -
Городовые новой формы!

В письмах о Москве он писал:

Москва славна Тверскою,
Фискалом М. Н. К.
И нижнею губою
Актера Бурлака.

(Под фискалом М. Н. К., ясное дело, подразумевался Михаил Катков - АМ.)

О Петербурге:

Великий Петр уже давно
В Европу прорубил окно,
Чтоб Русь вперед стремилась ходко.
Но затрудненье есть одно -
В окне железная решетка.

В этом же духе были статьи, фельетоны и корреспонденции, не щадившие никого".

В чем же было дело? Почему такое вольнодумство было, в принципе, возможно в официальной российской печати конца позапрошлого века? "Цензура ошалела и руками разводила, потому что, к великому ее удивлению, нагоняев пока из Петербурга не было, а ответа на цензорские донесения о прегрешениях газеты Московским цензурным комитетом, во главе которого стоял драматург В. И. Родиславский, не получалось.

Говорили, что за И. И. Родзевичем стояло в Петербурге какое-то очень крупное лицо. Пошла газета в розницу, пошла подписка.

Особенно резки были статьи Виктора Александровича Гольцева, сделавшие с первых номеров газету популярной в университете: студенты зачитывались произведениями своего любимого профессора и обсуждали в своих кружках затронутые им вопросы".

Но, как говориться, не все коту масленица: ""Московские ведомости" то и дело писали доносы на радикальную газету, им вторило "Новое время" в Петербурге, и, наконец, уже после 1 марта 1881 года посыпались кары: то запретят розницу, то объявят предупреждение, а в следующем, 1882 году газету закрыли административной властью на шесть месяцев - с апреля до ноября. Но И. И. Родзевич был неисправим: с ноября газета стала выходить такой же, как и была, публика отозвалась, и подписка на 1883 год явилась блестящей.

Правительство наказало подписчиков: в марте месяце газету закрыли навсегда "за суждения, клонящиеся к восстановлению общественного мнения против основных начал нашего государственного строя и неверном освещении фактов о быте крестьян".

Все, как говорится, встало на свои места.

* * *

После революции здесь разместилось множество новомодных и полезных, с точки зрения советской власти, учреждений - Музей социальной гигиены, Радиокомитет, Наркомат пищевой промышленности и воспетая Ильфом и Петровым вегетарианская столовая "Отдохни от мяса", в которой питались любители "фальшивого зайца".

Обращало на себя внимание ателье мод "Москвошвея". Здесь, прямо на улице, перед витриной играл струнный оркестр, и полуобнаженные девицы безо всякого смущения демонстрировали моды. 

Правда, в скором времени власти прикрыли эту практику. Не из-за девиц. Наоборот - из-за бесчисленных мужчин, которые, вместо того, чтобы спокойно наблюдать за зрелищем, присматривая для своей возлюбленной пикантный сувенир, дурацки гоготали, грязно матерились, позволяли себе далеко не целомудренные жесты и иные непристойности.