Те, кому доводилось побывать в доме культуры МЭЛЗ (Московского электролампового завода), возможно и почувствовали некое несоответствие между фасадами и внутренностью здания. Объясняется оно элементарно. Фасады сделаны в 1947 году и представляют из себя одно из воплощений стиля "сталинский ампир". А интерьеры сохранились со времен дореволюционных. Ведь это здание появилось в начале двадцатого века и носило название Народный дом.
Конкурс архитектурных проектов провели еще на исходе девятнадцатого века. В нем победил Иванов-Шиц (победа, впрочем, не особенно престижная, ведь претендентов было всего трое). Архитектору велели уложиться в 35 тысяч рублей. Он честно выполнил условие. Когда же заседатели городской думы познакомились с теснейшими актерскими уборными, узенькой, кармашком, сценой, низенькими потолками и заасфальтированными полами (паркет дорог, а линолеум в то время еще не изобрели), они расщедрились и выделили на строительство еще немножко денег.
Следующая преграда была преодолена с такой же легкостью. Состояла она в том, что причт Введенской церкви (находившейся на той же площади, но в наши дни уже не существующей) подал протест – дескать, "соседство театра с храмом будет оскорбительным для религиозного чувства". Рабочие с окрестных предприятий узнав о том направили в на имя городского головы трогательную петицию прямо противоположенного свойства: "Мы давно слышали об этом доме и с нетерпением ждали, что вот наконец-то и в нашем Преображенском будет возможно, где провести праздничный день. Мы в нашей местности лишены возможности, где проводить свободные от работы дни и вечера. Весь день сидеть на скамьях – это скучно и утомительно, а выйдешь за ворота, по тротуару пройти нет возможности, потому что такая скученность… и вот после этого невольно идут люди в трактиры, пивные и винный. Там есть все: вино, пиво, гармонисты, акробаты, проститутки… а после 11 часов вечера цены на все удвоены. Бульваров в нашей местности нет ни одного. Поэтому и просим Вас, Ваше Высокородие, похлопотать в городской думе, чтобы разрешили постройку этого давно желаемого дома".
В результате нашли компромисс. Дом построили, но раз в неделю зал отдавался под православную агитацию и пропаганду – с "религиозно-нравственными чтениями" и показом кинолент с изображениями Святых мест.
В основном же программа Народного дома состояла из четырех направлений. Первое – так называемый детский клуб, где не только проводят досуг, но также и "получают горячую пищу и привыкают к порядку". Второе – читальня, в которой "беднейший класс мог бы бесплатно читать книги и газеты". Третье – дешевая столовая-чайная. И четвертое – просветительские вечера и спектакли. Это четвертое и составляло основную славу учреждения. Были даже жалобы насчет того, что местные барышники скупают все билеты и торгуют ими втридорога. С теми барышниками разбирались строго.
Труппа Народного дома участвовала и в съемке первых российских кинолент. Именно здесь будущий киномагнат Александр Ханжонков снимал свои первые фильмы – "Песнь про купца Калашникова", "Выбор царской невесты" и "Русская свадьба XVIII столетия". Он вспоминал о том, как оператор "установил съемочный аппарат в середине прохода перед сценой, и так, не меняя места, сняли все три картины". По его же словам, "съемки производились в театральных декорациях, поэтому некоторые из них плохо вышли на экране. Кирпичная кремлевская стена на экране выглядела черной".
Но все это не омрачало радости от первых кинематографических экспериментов.
После революции Народный дом, конечно же, переименовали (ведь все дома с тех пор стали как бы народными). Он превратился в Рабочий дворец. Однако же характер этого учреждения – просветительско-увеселительный за ним бесспорно сохранился. Москвичи по привычке называли его именно Народным домом.