Архивы Москва - Страница 39 из 92

Театр для Булгакова

Театр имени Вахтангова - один из самых знаменитых в нашем государстве. Актер-вахтанговец - это звучит солидно. Даже не верится, что начиналось все с маленькой, полудилетантской студии.

В начале позапрошлого столетия этим участком владели господа Голицыны. Затем он перешел к Бутурлиным, которые построили тут деревянный дом с шестиколонным портиком - вполне в духе Арбата того времени. А в семидесятые он перешел к роду Сабашниковых, которые впервые выстроили в этом месте капитальное каменное строение.

Как Бернард Шоу в советской Москве хулиганил

В 1931 году в Москву из Великобритании прибыли два очень необычных иностранца - писатель Бернард Шоу и политик леди Астор. Шоу изначально был восторженно настроен к СССР (он даже приурочил эту поездку к своему 75-летию, то есть, для него этот визит был праздничным подарком самому себе). Леди Астор придерживалась ровно противоположных взглядов.

Поначалу все шло хорошо. Встреча на вокзале, беседа с молодым ирландцем, который приехал в Москву на 10 дней, но захотел остаться на 10 лет. Но уже в Мавзолее начался цирк. "Чистейший интеллектуал," - сказал Бернард Шоу. "Не пролетарий, но аристократ," - добавила Нэнси Астор.

Москва - город для приезжих

Позднесоветская Москва яростно защищала себя от приезжих. Талоны на водку и на сигареты. Продуктовые "заказы" и импортные сапоги по месту работы. Книжные лотереи по месту жительства, с обязательной проверкой штампика прописки в паспорте. "Визитные карточки покупателя", которые сразу прозвали "карточками москвича".

Не дадим, не поделимся и не уступим! Сами все выпьем, съедим, прочитаем, износим и выкурим!

Художник Перов и смерть совсем рядом

10 июня 1882 года в Москве умер художник Василий Перов. Он будто бы всю жизнь, нарочно, шел навстречу своей смерти. Незаконнорожденный (вслушаться только в это слово, то есть, если бы все было по закону, он вообще не должен был рождаться) сын тобольского губернского прокурора Григория Криденера, он поначалу был Васильевым, в честь крестного отца, а после стал Перовым, за хороший почерк. Будто бы мироздание, глядя на чернявого талантливого мальчика, все не могло решить: а что это такое, вообще.

В 18 лет Перов - москвич. Оканчивает знаменитое художественное училище на Мясницкой, но жить, тем не менее, не на что. Есть, спать в тепле, носить обувь, одежду - вот все это не на что. Картины не столько приносят доход, сколько портят его отношения со Святейшим Синодом. "Сельский крестный ход на Пасхе", "Проповедь в селе", "Чаепитие в Мытищах" - все это не нравится Синоду.

Рака испугались

Берем газету "Русское слово" за 1910 год. Читаем.

"Бунт кормилиц.

7-го декабря произошел бунт кормилиц в Императорском воспитательном доме.

Лихой барон Кноп

В 1839 году в Москву из Бремена приехал первый Кноп - Людвиг Иоганн, он же Лев Герасимович. Ему было 18 лет, и он хотел как можно больше заработать. К задаче подошел с немецкой основательностью. Вплоть до того, что освоил здешние привычки - надо же показаться своим. Он даже выучился крепко выпивать. Историк московского предпринимательства Павел Бурышкин писал о Льве Герасимовиче: "он стал любимым собеседником, всегда готовым разделить дружескую компанию и выдержать в этой области самые серьезные испытания".

Кноп в результате стал одним из богатейших москвичей. Он создавал с нуля ткацкие фабрики, притом самые современные и дорогие. Строил корпуса, начинял их станками, выписывал из Англии наладчиков и инженеров. В этом бизнесе он был монополистом. В Москве даже появилась поговорка: "Где церковь, там и поп, где казарма, там и клоп, а где фабрика, там и Кноп".

Трактиры не для всех

Во второй половине XIX века в Москве работал журналист Иван Вашков. В журнале "Развлечение" он вел рубрику (сейчас сказали бы: "колонку") "Беседы мичмана Жевакина с публикой".

Вот запись от 1873 года: "Кутить в наших трактирах можно с большими удобствами, но скромно пообедать без всякой претензии - положительно невозможно. Большинство московской публики держится того мнения, что трактиры - роскошь, и, пользуясь этим, наши трактирщики взимают за свои кулинарные произведения такие цены, что невольно сознаешься, что какой нибудь незатейливый бифштекс в порядочном трактире или ресторане является уже предметом роскоши, а не необходимости. Для людей, желающих поесть дешево, имеются у нас кухмистерские и низки трактиров; но кухмистерские обеды известны, а в низке вряд ли кто способен высидеть десять минут, не задохнувшись махоркой. Да и самая обстановка до того грязна и отвратительна, что у всякого отобьет аппетит, будь он хоть волчий".

Ледоход

На что смотрят все эти люди? Правильно, на ледоход. Это была старая московская традиция - смотреть на ледоход. Сто и даже двести лет назад для истинного москвича представлялось немыслимым пропустить это шоу.

Свиная башка господина Белова

Не многие гастрономические магазины попадали в русскую поэзию. Слишком невозвышенная тема. Таким счастливчиком - в одном ряду с Елисеевским и Филипповской булочной - был магазин Белова. Николай Полянский писал:

Стремительный город

С Москвой я познакомился, когда учился в институте. Он находился между "Войковской" и "Соколом", и уже в первые несколько месяцев я знал те места в совершенстве. Я был любознательным, в том возрасте это - достоинство.

Мы с приятелями-однокурсниками знали все книжные, все аптеки (аскорбинка и гематоген - первейшие друзья студентов того времени), все кафе и столовые, даже все магазины одежды и обуви. Одежда ведь тоже нужна, без нее никуда. А впрочем, нам даже не важно было, что там продают. Институт был технический, мужской, а в магазинах за прилавками стояли девушки.

Пн	Вт	Ср	Чт	Пт	Сб	Вс
		1	2	3	4	5
6	7	8	9	10	11	12
13	14	15	16	17	18	19
20	21	22	23	24	25	26
27	28	29	30	31