Архивы Москва - Страница 40 из 92

Тургеневская площадь. Накануне революции

За стенами Училища живописи, ваяния и зодчества бурлила жизнь. Скульптор Волнухин в своей вечно грязной каморке что-то набрасывал на покосившийся этюдник. Студенты-первокурсники в большой аудитории, в восторге от собственной важности, писали нагую натурщицу. В двери другой аудитории врывался пьяненький Саврасов, звал студентов на пленэры, на раздолье, вон из прокуренных классов. На широком подоконнике отцовской служебной квартиры лежал молодой Пастернак - глядел свысока на Мясницкую, сочинял свои первые строфы.

Рядом - совсем чуть-чуть пройти Бобровым переулком - возвышалась крепость Страхового общества "Россия". Там, в дорогих и респектабельных квартирах шла совсем другая жизнь. Неслышная прислуга в мягких туфлях смахивала специальной кисточкой невидимую пыль. В гостиной за роялем музицировала барыня-хозяйка, разучивала свежий опус господина Скрябина. Над другой новинкой - повестью госпожи Чарской - в детской спальне проливала слезы ее дочь-подросток. Суета в столовой предвещала скорое возвращение со службы самого главы семейства, модного адвоката или же инженера-путейца. Расставляли рюмки, терли серебро.

Головокружительный успех Иосифа Бродского

Иосиф Бродский прожил удивительно насыщенную жизнь. Рядом с судьбой этого стихотворца бледнеют и меркнут судьбы великих полководцев, мореплавателей и правителей. Родился он в советском Ленинграде, в раннем детстве пережил блокаду, в школе был второгодником, работал на заводе фрезеровщиком, помощником прозектора в морге, истопником в котельной и матросом на маяке. Начал писать стихи, которые заинтересовали не только любителей литературы, но и "товарищей майоров".

Будучи в Самарканде, всерьез думал угнать самолет, даже подговорил своего друга-летчика. Но не угнал. Бывал и в Москве - гостил у Ардовых, на улице Большой Ордынке. Ходил дворами в легендарную шашлычную на Пятницкой, 14. Лежал в психиатрической больнице имени Кащенко.

Дача под наем

Самым популярным местом среди москвичей был, разумеется, Петровский парк. Дачи там были дороги, притом платили в основном за бренд. Газета "Вечерний курьер" в 1916 году сообщала: "Около так называемого круга, где приютилась "Мавритания" (популярный загородный ресторан - А.М.), - фешенебельные дачи богачей и удачливых хористок из цыганских хоров. Но зато чуть подальше идет Старое Зыково, Коптево, Кондратьевка и прочие милые места, где собственно и находят летнее отдохновение средней руки москвичи. Тут вместо мостовой - то трясина, то каменные ухабы; вместо освещения - фонари, которые горят неизвестно когда; вместо стражи - табуны бездомных псов.

Дачи холодные, неремонтируемые, очевидно, никогда, a цены на них убийственные. Зелено, собственно, в одном Большом Коптевском проезде; но зато посмотрели бы вы, в чем купаются здесь в жаркую пору изящные дачницы! В черной луже, полной пиявок и головастиков, рядом с необузданными хулиганами, этим бичом Петровского парка".

Миссионерская обитель

За Таганской площадью находится несколько монастырей. Ближайший - всего лишь в одном километре. Он называется Покровский на Убогом дому.

Трудно найти что-либо более миссионерское по своему характеру, чем монастырь. Трудно найти в Москве более миссионерский монастырь, чем монастырь Покровский.

О существовании его практически никто не знает. Разве что слышали о небольшом кинотеатрике "Зенит", стоявшем на Таганской улице, почти у Абельмановской заставы. А рядом с ним - действительно какие-то как будто монастырские постройки, внутри которых - нечто вроде парка.

Дворец настоящего барина

Как выглядело жилище истинного дореволюционного вельможи? Простого барина начала девятнадцатого века? Понятно, что оно было роскошным, дорогим, обширным. Но не совсем понятно до какой же степени.

Один из ярких образцов этого жанра - владение графа Алексея Разумовского. Оно настолько велико, что значится не под одним, а под двумя номерами. Адрес его - улица Казакова, 18 - 20. В наши дни там академия физической культуры.

Не помогла нумизматика

Нарвский предприниматель Иван (Иоганн) Карлович Прове владел несколькими домами на Новой Басманной улице. Дом 22 он специально выстроил в 1895 году для своих двойняшек - Федора и Адель-Луизы, в замужестве Калиш. Притом у каждого был свой этаж, свой флигель, свой отдельный вход и собственный вензель над входом - "ФП" и "АК".

Федор Иванович (он же Теодор-Фердинанд) Прове родился в 1872 году. Вошел в историю как увлеченный нумизмат. Его коллекцию монет сравнивали с коллекцией петербургского "Эрмитажа", сам же он был председателем Московского нумизматического общества. Дважды распродавал свое монетное собрание и дважды восстанавливал.

Кафе Лира

Москва пела вслед за Макаревичем: "У дверей в заведенье народа скопленье, топтанье и пар. Но народа скопленье не имеет значенья - за дверями швейцар".

Песня называлась "Кафе "Лира"", многие даже примерно представляли, где оно находится, но совать туда нос не решались. Еще бы - в "Лире" Макаревич. И швейцар. Не нам чета.

Чехов и Таганрог: после разлуки

Отношения между Чеховым и его родным Таганрогом стали особенно яркими уже после разлуки. Так бывает и между людьми.

Весь ужас потери Антон Павлович осознал, лишь приехав в Москву. Он писал: "Таганрог - новый город, с прямыми улицами и с аккуратными постройками, весь обсаженный деревьями, так что все его улицы и переулки представляют собой сплошные бульвары. Того же я, но только в более грандиозных размерах, ожидал от Москвы… Каково же было мое удивление и разочарование, когда поезд подвез нас к паршивенькому тогда Курскому вокзальчику, который перед Таганрогским вокзалом мог бы сойти за сарайчик, когда я увидел отвратительные мостовые, низенькие, обшарпанные постройки, кривые, нелепые улицы, массу некрасивых церквей и таких рваных извозчиков, каких засмеяли бы в Таганроге… Резкий переход с южного пшеничного хлеба на ржаной произвел на меня самое гнетущее впечатление… Привыкшему к таганрогскому простору мне негде было даже побегать… Я тосковал по родине ужасно".

Баллончики из девяностых

Написал, что в девяностые все москвичи носили газовые баллончики. В комментах - град опровержений. В общем, довольно однотипных.

"Не все. Я не носил".

"Нет, ни фига они не помогали".

Гранитный Вертинский

В Москве есть памятник Вертинскому. Правда, лишь частичный, и при этом по-другому названный. Речь идет о памятнике Достоевскому, который стоит во дворе туберкулезной лечебницы (там, в одном из флигелей писатель родился). Улица Достоевского, дом 2.

Дело в том, что Александр Вертинский был моделью, с которой скульптор Меркуров лепил фигуру Федора Михайловича (разумеется, что к бородатому лицу писателя известный русский бард не имел никакого отношения). "Отличный был натурщик, - вспоминал впоследствии Меркуров. - Усвоил мой замысел, принял правильную позу. А как держал свои изумительные пластичные руки!... "

Пн	Вт	Ср	Чт	Пт	Сб	Вс
		1	2	3	4	5
6	7	8	9	10	11	12
13	14	15	16	17	18	19
20	21	22	23	24	25	26
27	28	29	30	31