Сокольники: уютный парк для будущих героев революции

Парк культуры и отдыха "Сокольники" (Сокольнический вал, 1) был разбит в конце XVII века императором Петром Великим. Мало кому в голову придет, что пресловутый "первомай", праздник красных флагов, бодрых рапортов о достижениях и ликующих колонн принес в наш город царь. Монарх. Правда, самый прогрессивный, реформатор.

Побывать на родине этого праздника довольно просто. Достаточно приехать на станцию метро "Сокольники".

До Петра его справляли только иностранцы. В том числе и московские. Между собою. 

Они селились в северо-восточной части города и всякий год, первого мая справляли этакий праздник весны. То есть запирали мастерские, лавки, уезжали в рощи, где и веселились - с песнями, плясками, флиртом и шнапсом.

Петру Великому традиция понравилась, и он велел всем москвичам тоже справлять первое мая. Больше того, для этого веселья особенное место отвели - в Сокольниках. Сам царь, своими царскими руками первую аллею заложил. 

Она до сих пор существует. Называется - Майский просек.

Поначалу "первомай" не приживался, как и большинство нововведений реформатора. Но москвичи в конце концов не устояли против соблазна лишний раз попьянствовать и поплясать. Сначала присоединились к первомайским ветеранам - иностранцам, а затем и вовсе вытеснили их с гулянья. 

Так возник очередной российский праздник.

"Не побывать первого мая в Сокольниках, а особливо в такую прекрасную погоду, не полюбоваться этим первым весенним праздником - да это бы значило лишить себя одного из величайших наслаждений в жизни!" - писал знаток Москвы, милейший Михаил Загоскин.

В этот день в первопрестольной было пусто. Зато перед Сокольниками - не протолкнуться от обилия колясок, экипажей, просто конников и пеших посетителей гулянья. 

Кстати, москвичей влекла сюда одна лишь голая традиция - особенных затей в тот день в Сокольниках не замышлялось. Правда, великолепны были деревца с молоденькими листьями, но их и так в Москве хватало.

Однако москвичи бросали все свои дела, и ехали гулять. Где к их услугам - всего навсего разносчики, торгующие клюквенным квасом, калеными орешками, пряниками, калачами и мороженым. Правда, был еще и балаган с гимнастами, однако он почти не привлекал народ.

"Тут же множество столиков для невзыскательных любителей чаепития на открытом воздухе," - словно извиняясь, сообщал путеводитель прошлого столетия.

"Любители" и вправду были не особенно взыскательны. Все тот же Михаил Загоскин писал, что "был бы только самовар, вода непокупная, чаю на троих довольно на двадцать копеек, на десять - леденцу; и вот наш мужичок примется пить не торопясь, с прохладою... Оно и дешево и безвредно."

Правда, тем, кто обеспечивал народу это счастье, было не сладко. Строгие правила ежеминутно ограничивали их права. Во-первых, самоварщики имели право торговать только с пяти утра до одиннадцати вечера. Во-вторых, должны были у входа на участок вывешивать фонарь с обозначением своего номера, и зажигать его, когда темно. В-третьих, целый день следить за чистотой, "сметая накопляющийся сор в особо устроенные для того ямы, а отнюдь не пригребая его к растениям". В-четвертых, не развешивать сушить белье на арендованном участке. В-пятых, не уродовать деревья: не вбивать в них гвозди, не вешать объявления и лампы.

За нарушения с несчастным самоварщиком сразу же прекращался договор, при этом деньги нарушителю не возвращались, а поступали в казну города. 

Самоварщик был не вправе даже зазывать на свой участок посетителей. Но более всего его предпринимательская деятельность осложнялась седьмым пунктом этих строгих правил: "Приноса и распития крепких напитков чайный участках не допускать ни под каким предлогом… а также не иметь на участке пустой посуды из-под крепких напитков… Распитие крепких напитков посетителями хотя бы без ведома съемщиков участков, считается нарушением правил… съемщик не имеет права отговариваться тем, что он не заметил распития".

Впрочем, "мужичок наш" баловался отнюдь не только чаем, отдавал он должное и водочке. Чехов в одном из правдивейших произведений "На гулянье в Сокольниках" описывал сцену такого "гулянья": "Гулянье в разгаре. За одним из чайных столов… сидит парочка: мужчина в лоснящемся цилиндре и дама в голубой шляпке. Перед ними на столе кипящий самовар, пустая водочная бутылка, чашки, рюмки, порезанная колбаса, апельсинные корки и проч."

Супруг, конечно же, немного перебрал и дама несколько смущается (сама она, наверное, была сосредоточена на колбасе и апельсинах, потому и "упустила" своего супруга), затем "робко поднимает глаза на публику, в ожидании увидеть на лицах насмешливые улыбки. Но видит она одни только пьяные лица. Все качаются и клюют носами. Ей становится легче."

Конечно, злоязыкий Антон Павлович преувеличивал. Сокольники в первую очередь были уютным местом, куда ездили в первую очередь понаслаждаться природой, погулять по уютным аллеям, послушать оркестр. Ну и конечно же, душевно пообщаться - если не за рюмкой, то во всяком случае за чайной чашкой. 

Лишь в начале нашего столетия первое мая становится днем пролетарским, и более того, революционным. Смутьяны облюбовали Сокольники для своих сборищ. Удобнее место найти было сложно. Парк заброшенный, глухой, однако от Москвы совсем недалеко. Кроме того, сюда ходил трамвай и революционеры (как известно, многие из них работали в депо) пользовались этим прогрессивным транспортом для своих нужд.

Тут устраивали сходки и даже организовали стрельбище. Властям пришлось кусты повырубить, чтоб легче было наблюдать за заговорщиками. Однако, ничего не помогало.

Особенно активными революционеры были именно первого мая. Они разбрасывали крамольные листовки, пели "Варшавянку", "вживую" агитировали подгулявших обывателей.

Правда, Владимир Гиляровский так описывал сокольнический праздник 1905 года: "О первом мая в Сокольниках говорили давно. Носились слухи о "бунте", об избиениях, разгромах. Множество прокламаций в этом духе было разбросано всюду. Многие дачники, из боязни этого дня, не выезжали в Сокольники, и дачи пустуют.

Но это был измалеванный черт, которого, оказалось, бояться нечего.

Гулянье 1 мая в Сокольниках прошло благополучно. Народу было более 50 000...

Подстриженные, причесанные, одетые по средствам и обычаю, рабочие все были чисты, праздничны, и сновавшие между ними хулиганы и "ночные сокольничьи рыцари" ярко отличались от них.

И когда эта "рвань коричневая" подходила к группам рабочих, ее встречали не совсем дружелюбно...

...Если в толпе были только одни рабочие, - все обходилось благополучно, послушают, поговорят и мирно расходятся. Иногда после речей кричали "ура", но было все смирно.

Не то, когда появлялись хулиганы и карманники!..

Городской праздник был окончен. Москвичи... убрались восвояси, кто на трамвае, кто на извозчике, кто пешком.

Рабочие остались в роще, заняли чайные столики, снова стали собираться в свои партии...

Часу в седьмом образовалась... одна партия, человек в триста, которая прошла по четвертому просеку до линии Московско-Ярославской ж. д. и на 5-й версте, на полотне, расположилась, и начались речи...

В самый разгар речей вихрем по 4-му просеку налетел взвод казаков, и толпа скрылась в чаще леса.

Это был последний эпизод в Сокольничьей роще 1 мая...

Все страхи и ужасы этого дня, навеянные некоторыми газетами и массой прокламаций, оказались вздорными.

Пусть же празднуют и рабочие!

Пусть 1 мая в Сокольниках будет их день. Как Татьянин день для студентов".

Вряд ли Владимир Алексеевич, при его-то осведомительской системе, ничего не знал про тиры, стрельбы и так далее. Однако, предпочел смолчать, представить этот праздник всего-навсего как безобидные прогулки под весенним солнышком.

А после 1917 года этот день был узаконен как официальный праздник пролетариев.

Однако же и после революции парк был обывательским, уютным и совсем не политическим. Тут Валентин Катаев гулял с Еленой Булгаковой, сестрой Михаила Булгакова. Николай Глазков писал: "А мы всю ночь в Сокольниках, зачеты нам за чертом!" А Борис Пастернак бродил между деревьями и фантазировал: 

- Смотрите... Кит заплыл на закат и отяжелел на мели сосен... Кит дышит, умирая на верхушках сосен...

Впрочем, Борис Леонидович мог вдохновляться не только Сокольниками, но и видом с она Вхутемаса, и другими щемящими душу объектами, вошедшими в эту прогулку.