Сосиски - та же колбаса, только горячая и маленькая. Их либо варят, либо жарят, либо гриллируют. С другой стороны, если этого не делать, ничего страшного не произойдет. Продукт, что называется, готов к употреблению.
Правда, колбасу тоже жарят. И варят. Так что, разница хотя и есть, но очень приблизительная.
Где-то году в 87 моя мама попросила: "А можно я послушаю Аквариум? Поставь мне что-нибудь".
Мне это было неожиданно, а там еще катушечный магнитофон, не сразу и сообразишь. В общем, маме досталась песня: "Как много комнат, полных людей..." И так далее.
Снег - это, конечно, красиво. Но в городской повседневности снег, скорее, создает проблемы. Поэтому с ним постоянно борются. А самое простое, эффективное, оригинальное и незаслуженно забытое орудие этой борьбы - конечно, снеготаялка. По улицам возят некий резервуар, под которым горит костер. В резервуар лопатами забрасывают снег, он быстро тает и стекает вниз. В идеале - в городской коллектор для сточных вод. А если тот коллектор по каким-либо причинам не справляется, то это точно не проблемы снеготаялки. Тут и до наводнения недалеко.
В 1907 году "Русское слово" - в рубрике "Московские вести" - сообщало: "Вчера в управу явился некий предприниматель, предлагавший взять на себя уничтожение снега на улицах с помощью особой снеготаялки. Снеготаялка имеет вид пожарного насоса - уничтожает снег паром. Талая вода должна спускаться в городские водостоки. К сожалению, применение этой снеготаялки встречает со стороны города препятствие, половина городских водостоков принимать талой воды не в состоянии".
Клод-Мари Жиро, владелец знаменитой шелкоткацкой фабрики в Хамовниках, был тот еще проказник. Лев Толстой писал: "Против дома, в котором я живу, - фабрика шелковых изделий... Я сейчас, сидя у себя, слышу неперестающий грохот и знаю, потому что был там, что значит этот грохот. 3000 женщин стоят в продолжение 12 часов над станками среди оглушающего шума... Десятки тысяч молодых здоровых женщин-матерей губили и теперь продолжают губить свои жизни и жизни своих детей для того, чтобы изготавливать бархатные и шелковые материи".
В 1889 году Клод-Мари попытался надуть москвичей - добивался разрешения сливать отходы своего красильного цеха прямо в Москва-реку. Уверял, что они абсолютно безвредны (что в принципе было невозможно при тогдашних технологиях). И почти убедил. Но обман все таки был раскрыт.
В 2007 году в Богисоглебском переулке был торжественно открыт памятник Марины Ивановны Цветаевой работы скульптора Нины Матвеевой. Поэтесса, пригорюнившись, глядит на собственный музей, который расположен рядышком, через дорогу. Очень трогательно это смотрится.
Впрочем, уместнее здесь был бы памятник писателю Алексею Писемскому - ведь статуя Цветаевой стоит на месте дома Алексея Феофилактовича. Дом был не совсем обычным. С каждым крупным гонораром Писемский пристраивал к нему очередной небольшой флигель, который называл в честь того произведения, за который этот гонорар получен. Таким образом, там появлялись флигели "Финансовый гений", "Боярщина", "Взбаломученное море", "Люди сороковых годов" и так далее.
Гиляровский писал: "Кислые щи - напиток, который так газирован, что его приходилось закупоривать в шампанки, а то всякую бутылку разорвет".
И живо представляется, как открывают эту самую бутылку, и оттуда на свободу вырываются листья капусты, маленькие кустики вареного укропа, жирные куски свинины, и все это повисает на обоях, на одежде, долго потом будет падать с потолка.
В 1892 году скончался Сергей Третьяков, младший брат знаменитого коллекционера Павла Третьякова. После чего к галерее старшего брата присоединили небольшое собрание младшего (75 работ европейских художников и несколько русских), назвали получившуюся галерею имени обоих Третьяковых и передали в дар Москве.
Многие думают, что это просто благородный жест Павла Михайловича. Но это далеко не так. Сергей еще при жизни уделял внимание не только собственным картинам, но и галерее брата Павла.
Среди старого русского купечества было заведено по достижении определенных успехов переселяться в Москву. В одном городе предприниматель занимался бизнесом, а в другом наслаждался его результатами. Таким был, например, пермский чаеторговец Алексей Губкин. Он родился в Кунгуре, и в 24 года открыл свое дело - обменивал кожаные кунгурские изделия на китайский чай. Затем начал скупать в Китае чайные плантации, стал снабжать чаем всю Россию. В общем, здорово поднялся.
Одновременно занимался и благотворительностью - взял себе за правило жертвовать копейку с каждого заработанного рубля. Открыл "Елизаветинский Дом призрения бедных детей в Кунгуре", Кунгурское техническое училище, давал деньги на храмы. А в 66 лет переехал в Москву, в собственный дом на Рождественском бульваре.
28 декабря 1925 года в Москве, в кинотеатре "Художественный" состоялся - еще до официальной премьеры - так называемый общественный просмотр фильма Сергея Эйзенштейна "Броненосец Потемкин". Но мероприятие омрачилось неожиданной новостью.
Писатель Иван Спиридонович Рахилло вспоминал: "На это праздничное событие собрались писатели, артисты, художники, журналисты, корреспонденты иностранных газет... Сверкая толстыми стеклами своих заграничных круглых очков, к нашей группе, в сопровождении незнакомого сгорбленного старичка, подошел писатель Борис Пильняк и сообщил новость: