Стихотворные воспоминания Владимира Высоцкого о детстве не ограничиваются песнями про черный пистолет и "в Каретном ряду первый дом от угла". Иногда эти воспоминания не сразу заметишь. Вот, к примеру, песенка про цирк. Там есть такие слова:
Ой! Вань! Гляди, какие карлики! В джерси одеты - не в шевьет. На нашей Пятой швейной фабрике Такое вряд ли кто пошьет.Читать далее Швейная фабрика из песни Высоцкого
Из всех немецких блюд в России наилучшим образом прижился бутерброд. Считается, что бутерброд изобрел Николай Коперник, немецко-польский астроном. Он предложил намазывать хлеб белым маслом, чтобы сразу было видно, грязный кусок, или чистый. Это произошло в XVI веке, и с тех пор конструкция принципиально не менялась.
Не удивительно, что бутерброд влетел в Россию при Петре Великом, сквозь прорубленное им "окно в Европу". Впрочем, поначалу бутерброды ели исключительно немецкие экспаты. Первое упоминание об отечественном бутерброде относится к 1783 году, когда в Петербурге открылся "Клуб соединенного общества". Придумали общество немцы, но русские тоже захаживали. Строгие правила предписывали есть только в столовой, а в другие комнаты подавать исключительно "бутерброты".
Читать далее Триумф бутербродаКиоск "Боржом" с фальшивым, явно нарисованным окном, которое не открывается. Столовая, которая находится внутри столба. Рейсовый автомобиль с большим капотом. Мужика какого-то впрягли в тележку, и он едет себе, будто так и нужно. Реклама туркестанского вина - лучшее в мире, наверное. Лошадь тащит стол, накрытый скатертью. На скатерти сидит мужик. Или это не скатерть? Сзади еще один такой же стол, на нем тоже сидит мужик. Несколько мужиков прут треногу совершенно непонятного назначения. Мыши кошку изловили, в мышеловку посадили. А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли.
Кажется, даже Малый театр (слева) и гостиница "Метрополь" (справа) офигевают от всего этого.
Первое биржевое здание было построено, когда московская интеллигенция оплакивала смерть поэта Пушкина, в 1837 году. До этого на его месте находился храм Дмитрия Солунского, однако в ту эпоху еще не было организованных радетелей за русскую духовность и архитектурное наследие, так что замена одного объекта на другой не вызвала общественного резонанса. Дескать, биржа, так биржа, могло быть и хуже.
Читать далее Крепкая палка как биржевой инструментРоберт Альбинус писал о марципане в "Энциклопедии города Кенигсберга и его окрестностей": "Он пришел в средние века с Кипра и из Греции в республику Венеция. Его ошибочно назвали из итальянских слов: "панис марци", хлеб венецианских святых защитников... Из Венеции марципан перешел в Любек, оттуда в Кенигсберг. Тут его обжаривали и по краю марципана клали сахарную массу и фрукты. Уже во времена герцога Альбрехта с 1.7.1526 года марципан как исцеляющее средство продавался в аптеках".
Считалось, что он помогает от головной боли и психических недугов.
Читать далее Марципан и марципан: кенигсбергский и русскийПостоянной постоялицей гостиницы "Советская" была Марина Влади. Ни в чем себе особо не отказывала. Вспоминала: "Я живу в гостинице "Советская", бывшем "Яре", где пировал еще мой дед. У меня роскошный номер с мраморными колоннами, роялем и живыми цветами - каждый день свежими".
Впрочем, отношения с гостиницей складывались у нее неровно. Еще до романа с Высоцким ее, например, отказались обслуживать в ресторане отеля. Причина - штаны. Спутник актрисы, Анатолий Гладилин писал: "Мы спускаемся... идем в ресторан, нам преграждает путь швейцар и сурово говорит: "В брюках нельзя". Марина шалеет. Я говорю: "Немедленно метрдотеля". - "Метрдотель вам не поможет, в брюках нельзя". Я повторяю: "Немедленно метрдотеля"... Выходит метрдотель, мрачно смотрит на Марину и рубит: "В брюках нельзя". Я говорю: "А вы знаете кто…" - "Да, прекрасно знаю Марину Влади. В брюках нельзя. В брюках в ресторан нельзя"".
Читать далее "Советская": любимая гостиница Марины ВладиВремя, когда был сделан этот снимок, установить очень просто. Слева вывеска: "Магазин издательства Авиахим". Издательство "Авиахим" было основано в 1925 году, а уже в 1927 году его переименовали в "Осоавиахим". Да, начало слова мы не видим, но слово "Осоавиахим" здесь просто не поместилось бы. Соответственно, снимок сделан между 1925 и 1927 годом. Конец Никольской улицы.
Время очень интересное. Репрессии уже начались, но еще не приняли массовый характер. Нэп уже начал сворачиваться, но пока это не слишком заметно. Каждый может потешить себя пивом в явно нэпманской столовке под названием "Боржом". Сносы памятников старины начались, но еще целы церковь Владимирской Богоматери, Никольская башня и Владимирские проломные ворота Китай-города. Да и сама стена Китай-города тоже.
Читать далее Москва, 1926. Готовимся к худшемуОчень трагичная картинка. "Человек" - официант. "Общедоступный ресторан" - "дешевый ресторан". То есть, он служил официантом в каком-то шалмане, ему наливали, а он не отказывался. И вот результат. Очень жизненно, и во все времена.
Улица Балчуг. От московского уюта здесь сегодня не осталось ничего вообще.
Название "Проточный переулок" в свое время было нарицательным понятием - здесь селились пресловутые отбросы общества. А либерально настроенные литераторы посвящали им свои абзацы и страницы. Лев Толстой, к примеру, проводивший здесь в 1882 году перепись населения, посвятил переулку трактат под названием "Так что же нам делать?"
Лев Николаевич сам попросился, чтобы его назначили в Хамовническую часть, в комплекс ночлежных домов известных под общим названием Ржаная крепость. Названа "крепость" была по фамилии бывших владельцев, хотя на момент написания трактата, всей этой поганой недвижимостью владели купцы Зимины.
Читать далее Проточный переулок: вторая Хитровка