Миссионерская обитель

За Таганской площадью находится несколько монастырей. Ближайший - всего лишь в одном километре. Он называется Покровский на Убогом дому.

Трудно найти что-либо более миссионерское по своему характеру, чем монастырь. Трудно найти в Москве более миссионерский монастырь, чем монастырь Покровский. 

О существовании его практически никто не знает. Разве что слышали о небольшом кинотеатрике "Зенит", стоявшем на Таганской улице, почти у Абельмановской заставы. А рядом с ним - действительно какие-то как будто монастырские постройки, внутри которых - нечто вроде парка. 

Читать далее Миссионерская обитель

Сахарная голова

Именно так и выглядела старая добрая сахарная голова. Не в форме головы, а в форме конуса. А в нижней части этот белоснежный конус был обернут бумагой - из гигиенических соображений, чтобы не хвататься руками за сахар.

Рисунок сахарной головы.

Дворец настоящего барина

Как выглядело жилище истинного дореволюционного вельможи? Простого барина начала девятнадцатого века? Понятно, что оно было роскошным, дорогим, обширным. Но не совсем понятно до какой же степени.

Один из ярких образцов этого жанра - владение графа Алексея Разумовского. Оно настолько велико, что значится не под одним, а под двумя номерами. Адрес его - улица Казакова, 18 - 20. В наши дни там академия физической культуры.

Читать далее Дворец настоящего барина

Не помогла нумизматика

Нарвский предприниматель Иван (Иоганн) Карлович Прове владел несколькими домами на Новой Басманной улице. Дом 22 он специально выстроил в 1895 году для своих двойняшек - Федора и Адель-Луизы, в замужестве Калиш. Притом у каждого был свой этаж, свой флигель, свой отдельный вход и собственный вензель над входом - "ФП" и "АК".

Федор Иванович (он же Теодор-Фердинанд) Прове родился в 1872 году. Вошел в историю как увлеченный нумизмат. Его коллекцию монет сравнивали с коллекцией петербургского "Эрмитажа", сам же он был председателем Московского нумизматического общества. Дважды распродавал свое монетное собрание и дважды восстанавливал.

Читать далее Не помогла нумизматика

Кафе Лира

Москва пела вслед за Макаревичем: "У дверей в заведенье народа скопленье, топтанье и пар. Но народа скопленье не имеет значенья - за дверями швейцар".

Кафе Лира.

Песня называлась "Кафе "Лира"", многие даже примерно представляли, где оно находится, но совать туда нос не решались. Еще бы - в "Лире" Макаревич. И швейцар. Не нам чета.

Читать далее Кафе Лира

Про курение

Не курил много лет. И вдруг сейчас захотелось. Стрельнул сигарету у официанта. Давыдов. Выкурил с бокалом пелина - болгарского сладкого вермута. Как я раньше любил - держа в одной руке и сигарету, и бокал.

Господи, как же вкусно!

Съестная лавка

Дореволюционная съестная лавка. Почему-то кажется, что все там очень вкусное. И квас, и горячая колбаса, и рижская шинкованная капуста, и даже папиросы, которые, наверное, там продают поштучно.

Фотография дореволюционной съестной лавки.

Бабкино и Антон Павлович Чехов

Бабкино - обычная и заурядная, казалось бы, деревня. Ни дворцов с колоннами, ни древних храмов, ни великолепных статуй. Так, простые домики без четкого намека на архитектурный стиль. Тем не менее, она вошла в историю России наряду с Клином, Абрамцевым и другими очагами нашей замечательной культуры.

Дело в том, что в Бабкине жила писательница М. В. Киселева (ее дом, увы не сохранился). Правда, прославилась она не повестями или же поэмами, а тем, что была страстной поклонницей творчества Чехова. И Антон Павлович, дабы доставить ей приятное (и, что немаловажно, сэкономить - а денег в огромной семье не хватало всегда) трижды отдыхал у нее летом со своим семейством. В 1885, 1886 и 1887 годах.

Читать далее Бабкино и Антон Павлович Чехов

Всеволодо-Вильва и Борис Пастернак

Один из богатейших москвичей, Савва Морозов подбирает управляющего на свой завод в пермском поселке Всеволодо-Вильва. Завод непрост - Савва Тимофеевич держит нос по ветру и преобразовывает бывшее железоделательное производство Демидовых в химическое. Морозов - человек прогресса.

Соответственно, и управляющий ему нужен особенный. Выбор падает на химика Бориса Збарского (мы его знаем как бальзамировщика ленинского тела). Деньги хорошие, и Збарский соглашается. Но это полторы тысячи километров от цивилизации. Ему нужна культурная среда, но где ее найти на Северном Урале? Среду приходится везти с собой. Среда представлена 26-летним шалопаем Борей Пастернаком, начинающим поэтом и вполне состоявшимся бездельником. Всю первую половину 1916 года Боря проводит во Всеволодо-Вильве. Он, формально - сотрудник морозовского производства, химический профиль дает бронь от армии. Фактически же продолжает бездельничать.

Читать далее Всеволодо-Вильва и Борис Пастернак