Главный булочник страны

Филипповская булочная славилась на всю Россию. "В булочной Филиппова на Тверской пирожок стоил пять копеек, счастье бесплатно," — писал Михаил Осоргин. Действительно, Филипповская булочная была намного больше, чем обычный магазин. Имя ее считалось нарицательным. Скажут — "Филипповская булочная" — и сразу ясно: речь идет о лучшей булочной, она находится в Москве, и сайки из нее едят цари в самом Санкт-Петербурге.

Это и вправду было так. Выпекать хлебные изделия в точности по филипповским рецептам пробовали даже в Петербуроге, при дворе. Но не годилась невская вода. Владимир Гиляровский с гордостью писал о хлебнике Филиппове: "по зимам шли обозы с его сухарями, калачами и сайками, на соломе испеченными, даже в Сибирь. Их как-то особым способом, горячими, прямо из печки, замораживали, везли за тысячу верст, а уже перед самой едой оттаивали — тоже особым способом, в сырых полотенцах, — и ароматные, горячие калачи где-нибудь в Барнауле или Иркутске подавались на стол с пылу, с жару".

Читать далее Главный булочник страны

Сладостный магнит

Сладостный магнит стоит в начале Старого Арбата. Так назвал его писатель Борис Зайцев. "И восседает Прага, сладостный магнит. В цветах, и в музыке, бокалах и сиянье жемчугов, под звон ножей, тарелок веселится шумная Москва, ни о чем не гадающая, нынче живущая, завтра сходящая, полумиллионная, полубогемская, сытая и ветром подбитая, и талантливая, и распущенная".

Так он писал в рассказе "Улица Святого Николая" (подразумевая улицу Арбат) в те времена, когда Москва была еще полумиллионной. И это — лучшая характеристика лучшего ресторана той эпохи.

Читать далее Сладостный магнит

Волшебный Квисисано

Новые рестораны, кафе и столовые открывались в Москве постоянно. То и дело появлялись объявление в газетах – дескать, там возник модный дорогой ресторан, здесь – кофейня, там – благотворительная столовая для сирых. Слов "бар", "бистро" и "пиццерия" не было в то время, но эти функции успешно выполнял трактир, в котором при желании можно было и водку с квасом смешивать, и быстренько перекусить каким-нибудь там студнем, а на пиццу спросу не было, поскольку блюда этого никто не знал. Впрочем, если бы и знали, то, возможно, спросу не было бы все равно.

Но заметка в газете "Московский листок" от 29 января 1901 года, безусловно, превзошла все предыдущие. Начиналась она так: "Вчера, на Рождественке, в доме Международного торгового банка, после молебствования, совершенного местным приходским духовенством, открылся автоматический буфет или ресторан "Квисисано"".

Читать далее Волшебный Квисисано

Любимая авоська

Жизнь гражданина СССР не обходилась без авоськи. В ней приносили продукты домой, она была символом одновременно и достатка, и недоступности еды. Эти дырчатые сумочки, сплетенные по большей части на многочисленных заводах Всесоюзного общества слепых, были самой популярной тарой для доставки продуктов питания на коммунальную кухню. Стандартная авоська состояла из 336 клеток (14 рядов, в каждом по 24 ячейки) и была способна выдерживать груз весом в 70 килограммов.

Принято считать, что это слово — авоська — впервые озвучил Аркадий Райкин, а придумал писатель Владимир Поляков, автор сценария к таким культовым фильмам как "Карнавальная ночь", "Мы с вами где-то встречались" и "Девушка с гитарой". Именно он сочинил для Аркадия Исааковича монолог, в котором скромный советский дядечка с авоськой показывал зрителям сумочку и говорил: "А это авоська. Авось-ка я что-нибудь в ней принесу…"

Читать далее Любимая авоська

Золотой колос и его прямые конкуренты

Московский общепит эпохи Брежнева был откровенно убогим. Тем выше концентрация воспоминаний, связанная с каждым местом.

Читать далее Золотой колос и его прямые конкуренты

Керосин и нефтелавка

Представляем керосинку

Керосин - самое необходимое вещество на коммунальной кухне. А один из важнейших участников советского коммунального быта – так называемая керосинка. Это что был за зверь?

Керосин: реклама.

Актриса Елена Владимировна Юнгер писала: "Два широких, плоских фитиля, опущенные в резервуар с керосином, зажигались и закрывались чем-то вроде сплющенного металлического цилиндра со слюдяным окошечком. Сверху помещалась чугунная решетка, на которую и ставились чайник или кастрюля. Глядя через слюду, можно было регулировать огонь специальным винтиком, чтобы не коптило".

Читать далее Керосин и нефтелавка

Примус и его родные братья

Девайсы коммунальной кухни

В 1920-е годы советская кухня поражала изобилием всякого рода колоритных девайсов. Помимо традиционной плиты (преимущественно, дровяной) здесь находились всяческие печушки, керосинки, керогазы и так далее. А в первую очередь - примус.

Примус.

Все это сверкало, дымило, завывало, трещало. Пожаров, однако, никто не боялся — человека, проживающего в коммуналке вообще довольно сложно чем-либо напугать. Хотя пожары были частыми, жестокими и со смертельными исходами.

Читать далее Примус и его родные братья

Охотный ряд: мясное княжество

Охотный ряд — улица между Театральной и Манежной площадями. До 1990 года была частью проспекта Маркса, с 1933 по 1955 года носила название площадь Охотного ряда, ранее называлась Охотнорядской площадью.

Тем не менее, площадью Охотный ряд никогда не был. Даже в наши дни, когда этот кусочек города, ограниченный гостиницей "Москва", зданием Думы, Тверской улицей и Театральной площадью имеет ширину немногим большую длины, он все равно — не площадь, а часть магистрали. По нему едут машины только в одну сторону.

Читать далее Охотный ряд: мясное княжество

Водка в чайнике

Дом 5 по улице Петровке прославился в 1918 году одним из многочисленных кафе поэтов. Здесь выступали знаменитые поэты и безвестные чтецы. Юная Татьяна Фохт обычно выступала со стихотворениями поэтессы Лидии Лесной. Танечку здесь любили, ее звали Фохтица.

Ее запросто сменял на сцене Маяковский, Шершеневич или же Бурлюк. Или же лысенький Лисин.

— Когда на эстраде лысина, просим поэта Лисина, — резвился Маяковский. 

Читать далее Водка в чайнике

Ягодный торг на месте казни Пугачева

В 1727 году сюда — с центральной, Красной площади — перенесли место публичных казней. В 1775 году здесь был казнен Емельян Пугачев. Но со временем страшная слава площади забылась. Казни на Болоте ушли в прошлое, а площадь начали использовать гораздо более гуманным образом — под рынок. 

Литератор Иван Белоусов писал: "В летние месяцы, когда начинают поспевать ягоды, Болотная площадь превращается в ягодный рынок. Подмосковные крестьяне привозят сюда целые возы клубники, крыжовника, смородины, вишни. Вишня, главным образом, привозится из местности около Воробьевых гор, где почти в каждой деревни есть большие вишневые сады".

Читать далее Ягодный торг на месте казни Пугачева