01.03.2021 - Митропост

В болгарском ресторане не дадут скучать

Болгарская культура общепита, при всей своей кажущейся простоте, одна из самых необычных. Дело в том, что болгары, несмотря на то, что восточная, причерноморская часть страны является одним большим международным курортом, да и на внутренней части Болгарии полно иностранцев, так и не удосужились адаптировать ее под европейские или российские привычки.

Уже самые первые минуты пребывания в Болгарии настроили меня на позитивный лад. Мы ехали в автобусе от аэропорта в сторону отеля, а по обеим сторонам дороги висели призывные вывески: "кафе", "кафе", "кафе". Подумалось: да, здесь не заскучаешь. И совершенно зря подумалось. "Кафе" по-болгарски — кофе. Надпись "кафе" рядом с дверью означает, что внутри находится кофейный автомат. Это может быть книжный магазин, сувенирная лавка, офис нотариуса, полицейский участок. Автомат может быть просто врезанным в стену дома.

Армянское застолье

В каждом российском городе — как минимум один армянский ресторан. А в крупном — десятки. Все мы, естественно, предполагаем, что армянское застолье — явление достаточно древнее. Но даже не догадываемся, насколько.

Армянское застолье — одна из важнейших составляющих культуры этой замечательной страны. Еще Ксенофонт Афинский, побывавший здесь в 401 — 400 годах до нашей эры, писал про своих солдат: "Не было мест, где бы их отпустили без угощения, где на стол не подавали бы одновременно баранину, козлятину, свинину, телятину и птицу, вкупе с большими караваями хлеба, пшеничного и ячменного. А когда кто-то дружелюбно хочет выпить за здоровье другого, он пригибает его к чаше, и тот должен нагнуться и пить из нее, втягивая в себя напиток, как бык".

Кумыс и кумысники

Кумысниками называли курортников, поправляющих свое здоровье кумысом. Это, как правило, происходило в башкирских степях.

Примитивно говоря, кумыс – это кефир или же простокваша, но из молока кобылы. Изобрели его башкирские кочующие скотоводы. В первую очередь благодаря тому, что собственно кобылье молоко не столь вкусно как, например, коровье или козье. А питаться в степях чем-то нужно.

Фабрика Эйнем и ее пироги

Византийские. Пышные. Сдобные

Столетие назад на месте, где пересекаются Бульварное кольцо с Мясницкой улицей стояла кондитерская знаменитой фабрики Эйнем. Поэт Дон Аминадо (Аминад Шполянский) посвящал ей своего рода гимны:

В этот день у Эйнема пекли пироги.
Византийские. Пышные. Сдобные.
Петербуржцы, на что уже были брюзги,
А и те говорили: в Москве пироги - 

Чудеса в решете! Бесподобные!..
Шел ванильный, щекочущий дух приворот,
Дух чего-то знакомого, личного,
От Мясницких ворот до Арбатских ворот
И до самого Дорогомилова.

Лукуллов гастроном

Здание Елисеевского магазина (Тверская улица, 14) было построено в конце XVIII века архитектором М. Казаковым. Перестраивалось в 1875 году архитектором А. Е. Вебером и в 1901 году архитектором Г. В. Барановским.

Поначалу это здание принадлежало господам Козицким (респектабельным настолько, что в честь них был даже назван переулок, сохранивший свое имя по сей день). Затем Козицкие сроднились с семейством Белосельских-Белозерских и дом, соответственно, стал называться домом Козицких-Белосельских-Белозерских. После чего владельцы этого дворца чуть было не сроднились с Лужиными — за одной из княжон Белосельских-Белозерских стал приударять некий Федор Сергеевич, предводитель дворянства из города Дмитрова. Увы, Федор Сергеевич до этого перенес оспу и особой красотой не отличался. Поэтому, когда он наконец отважился признаться в чувствах своему предмету самых сокровенных вожделений, то на следующий день ему вручили неприятную записку:

Главный булочник страны

Филипповская булочная славилась на всю Россию. "В булочной Филиппова на Тверской пирожок стоил пять копеек, счастье бесплатно," — писал Михаил Осоргин. Действительно, Филипповская булочная была намного больше, чем обычный магазин. Имя ее считалось нарицательным. Скажут — "Филипповская булочная" — и сразу ясно: речь идет о лучшей булочной, она находится в Москве, и сайки из нее едят цари в самом Санкт-Петербурге.

Это и вправду было так. Выпекать хлебные изделия в точности по филипповским рецептам пробовали даже в Петербуроге, при дворе. Но не годилась невская вода. Владимир Гиляровский с гордостью писал о хлебнике Филиппове: "по зимам шли обозы с его сухарями, калачами и сайками, на соломе испеченными, даже в Сибирь. Их как-то особым способом, горячими, прямо из печки, замораживали, везли за тысячу верст, а уже перед самой едой оттаивали — тоже особым способом, в сырых полотенцах, — и ароматные, горячие калачи где-нибудь в Барнауле или Иркутске подавались на стол с пылу, с жару".

Сладостный магнит

Сладостный магнит стоит в начале Старого Арбата. Так назвал его писатель Борис Зайцев. "И восседает Прага, сладостный магнит. В цветах, и в музыке, бокалах и сиянье жемчугов, под звон ножей, тарелок веселится шумная Москва, ни о чем не гадающая, нынче живущая, завтра сходящая, полумиллионная, полубогемская, сытая и ветром подбитая, и талантливая, и распущенная".

Так он писал в рассказе "Улица Святого Николая" (подразумевая улицу Арбат) в те времена, когда Москва была еще полумиллионной. И это — лучшая характеристика лучшего ресторана той эпохи.

Волшебный Квисисано

Новые рестораны, кафе и столовые открывались в Москве постоянно. То и дело появлялись объявление в газетах – дескать, там возник модный дорогой ресторан, здесь – кофейня, там – благотворительная столовая для сирых. Слов "бар", "бистро" и "пиццерия" не было в то время, но эти функции успешно выполнял трактир, в котором при желании можно было и водку с квасом смешивать, и быстренько перекусить каким-нибудь там студнем, а на пиццу спросу не было, поскольку блюда этого никто не знал. Впрочем, если бы и знали, то, возможно, спросу не было бы все равно.

Но заметка в газете "Московский листок" от 29 января 1901 года, безусловно, превзошла все предыдущие. Начиналась она так: "Вчера, на Рождественке, в доме Международного торгового банка, после молебствования, совершенного местным приходским духовенством, открылся автоматический буфет или ресторан "Квисисано"".

Любимая авоська

Жизнь гражданина СССР не обходилась без авоськи. В ней приносили продукты домой, она была символом одновременно и достатка, и недоступности еды. Эти дырчатые сумочки, сплетенные по большей части на многочисленных заводах Всесоюзного общества слепых, были самой популярной тарой для доставки продуктов питания на коммунальную кухню. Стандартная авоська состояла из 336 клеток (14 рядов, в каждом по 24 ячейки) и была способна выдерживать груз весом в 70 килограммов.

Принято считать, что это слово — авоська — впервые озвучил Аркадий Райкин, а придумал писатель Владимир Поляков, автор сценария к таким культовым фильмам как "Карнавальная ночь", "Мы с вами где-то встречались" и "Девушка с гитарой". Именно он сочинил для Аркадия Исааковича монолог, в котором скромный советский дядечка с авоськой показывал зрителям сумочку и говорил: "А это авоська. Авось-ка я что-нибудь в ней принесу…"

Золотой колос и его прямые конкуренты

Московский общепит эпохи Брежнева был откровенно убогим. Тем выше концентрация воспоминаний, связанная с каждым местом.

Пн	Вт	Ср	Чт	Пт	Сб	Вс
1	2	3	4	5	6	7
8	9	10	11	12	13	14
15	16	17	18	19	20	21
22	23	24	25	26	27	28
29	30	31