Как выглядело жилище истинного дореволюционного вельможи? Простого барина начала девятнадцатого века? Понятно, что оно было роскошным, дорогим, обширным. Но не совсем понятно до какой же степени.
Один из ярких образцов этого жанра - владение графа Алексея Разумовского. Оно настолько велико, что значится не под одним, а под двумя номерами. Адрес его - улица Казакова, 18 - 20. В наши дни там академия физической культуры.
Читать далее Дворец настоящего баринаНарвский предприниматель Иван (Иоганн) Карлович Прове владел несколькими домами на Новой Басманной улице. Дом 22 он специально выстроил в 1895 году для своих двойняшек - Федора и Адель-Луизы, в замужестве Калиш. Притом у каждого был свой этаж, свой флигель, свой отдельный вход и собственный вензель над входом - "ФП" и "АК".
Федор Иванович (он же Теодор-Фердинанд) Прове родился в 1872 году. Вошел в историю как увлеченный нумизмат. Его коллекцию монет сравнивали с коллекцией петербургского "Эрмитажа", сам же он был председателем Московского нумизматического общества. Дважды распродавал свое монетное собрание и дважды восстанавливал.
Читать далее Не помогла нумизматикаДореволюционная съестная лавка. Почему-то кажется, что все там очень вкусное. И квас, и горячая колбаса, и рижская шинкованная капуста, и даже папиросы, которые, наверное, там продают поштучно.
Бабкино - обычная и заурядная, казалось бы, деревня. Ни дворцов с колоннами, ни древних храмов, ни великолепных статуй. Так, простые домики без четкого намека на архитектурный стиль. Тем не менее, она вошла в историю России наряду с Клином, Абрамцевым и другими очагами нашей замечательной культуры.
Дело в том, что в Бабкине жила писательница М. В. Киселева (ее дом, увы не сохранился). Правда, прославилась она не повестями или же поэмами, а тем, что была страстной поклонницей творчества Чехова. И Антон Павлович, дабы доставить ей приятное (и, что немаловажно, сэкономить - а денег в огромной семье не хватало всегда) трижды отдыхал у нее летом со своим семейством. В 1885, 1886 и 1887 годах.
Читать далее Бабкино и Антон Павлович ЧеховОдин из богатейших москвичей, Савва Морозов подбирает управляющего на свой завод в пермском поселке Всеволодо-Вильва. Завод непрост - Савва Тимофеевич держит нос по ветру и преобразовывает бывшее железоделательное производство Демидовых в химическое. Морозов - человек прогресса.
Соответственно, и управляющий ему нужен особенный. Выбор падает на химика Бориса Збарского (мы его знаем как бальзамировщика ленинского тела). Деньги хорошие, и Збарский соглашается. Но это полторы тысячи километров от цивилизации. Ему нужна культурная среда, но где ее найти на Северном Урале? Среду приходится везти с собой. Среда представлена 26-летним шалопаем Борей Пастернаком, начинающим поэтом и вполне состоявшимся бездельником. Всю первую половину 1916 года Боря проводит во Всеволодо-Вильве. Он, формально - сотрудник морозовского производства, химический профиль дает бронь от армии. Фактически же продолжает бездельничать.
Читать далее Всеволодо-Вильва и Борис ПастернакОтношения между Чеховым и его родным Таганрогом стали особенно яркими уже после разлуки. Так бывает и между людьми.
Весь ужас потери Антон Павлович осознал, лишь приехав в Москву. Он писал: "Таганрог - новый город, с прямыми улицами и с аккуратными постройками, весь обсаженный деревьями, так что все его улицы и переулки представляют собой сплошные бульвары. Того же я, но только в более грандиозных размерах, ожидал от Москвы… Каково же было мое удивление и разочарование, когда поезд подвез нас к паршивенькому тогда Курскому вокзальчику, который перед Таганрогским вокзалом мог бы сойти за сарайчик, когда я увидел отвратительные мостовые, низенькие, обшарпанные постройки, кривые, нелепые улицы, массу некрасивых церквей и таких рваных извозчиков, каких засмеяли бы в Таганроге… Резкий переход с южного пшеничного хлеба на ржаной произвел на меня самое гнетущее впечатление… Привыкшему к таганрогскому простору мне негде было даже побегать… Я тосковал по родине ужасно".
Читать далее Чехов и Таганрог: после разлукиЯрополец - усадьба Гончаровых. Тех самых, из которых вышла легендарная Наталья Николаевна. Так что Александр Сергеевич Пушкин наезжал туда на правах зятя. Писал своей супруге: "В Ярополец приехал я в среду поздно. Наталья Ивановна (пушкинская теща - АМ) встретила меня, как нельзя лучше. Я нашел ее здоровою, хотя подле нее лежала палка, без которой далеко ходить не может. Четверг я провел у нее. Она живет очень уединенно и тихо в своем разоренном дворце и разводит огороды над прахом твоего прадедушки Дорошенки, к которому ходил я на поклонение. Я нашел в доме старую библиотеку, и Нат. Ив. позволила мне выбрать нужные книги. Я отобрал их десятка три, которые к нам и прибудут с вареньем и наливками. Таким образом набег мой на Ярополец был вовсе не напрасен".
Читать далее ЯрополецВ Москве есть памятник Вертинскому. Правда, лишь частичный, и при этом по-другому названный. Речь идет о памятнике Достоевскому, который стоит во дворе туберкулезной лечебницы (там, в одном из флигелей писатель родился). Улица Достоевского, дом 2.
Дело в том, что Александр Вертинский был моделью, с которой скульптор Меркуров лепил фигуру Федора Михайловича (разумеется, что к бородатому лицу писателя известный русский бард не имел никакого отношения). "Отличный был натурщик, - вспоминал впоследствии Меркуров. - Усвоил мой замысел, принял правильную позу. А как держал свои изумительные пластичные руки!... "
Читать далее Гранитный ВертинскийПарк культуры и отдыха "Сокольники" (Сокольнический вал, 1) был разбит в конце XVII века императором Петром Великим. Мало кому в голову придет, что пресловутый "первомай", праздник красных флагов, бодрых рапортов о достижениях и ликующих колонн принес в наш город царь. Монарх. Правда, самый прогрессивный, реформатор.
Побывать на родине этого праздника довольно просто. Достаточно приехать на станцию метро "Сокольники".
Читать далее Сокольники: уютный парк для будущих героев революцииБелорусский вокзал был открыт в 1870 году. Современное здание построено в 1909 году по проекту архитектора Ивана Струкова. Вокзал неоднократно менял свои названия и в разное время именовался Александровским, Брестским, Смоленским и Белорусско-Балтийским.
Когда незабвенные Ильф и Петров давали московским вокзалам свои аттестации (роман "Двенадцать стульев"), они поставили этот вокзал на самое первое место. И написали о нем: "Через Александровский вокзал входит в Москву иностранец на каучуковых подошвах, в костюме для гольфа (шаровары и толстые шерстяные чулки наружу)".
Читать далее Белорусский вокзал: дорога на Запад