Сосиски - та же колбаса, только горячая и маленькая. Их либо варят, либо жарят, либо гриллируют. С другой стороны, если этого не делать, ничего страшного не произойдет. Продукт, что называется, готов к употреблению.
Правда, колбасу тоже жарят. И варят. Так что, разница хотя и есть, но очень приблизительная.
До революции в стране мирно уживались аптеки и аптекарские магазины. Разница была принципиальная. В аптеках делали лекарства на заказ. Сидел такой дуремар, смешивал порошки и готовил микстуры. В аптекарских магазинах это было запрещено. Там торговали лекарствами в фабричной упаковке и всевозможными сопутствующими товарами.
В 1913 году в Егорьевске существовало две аптеки и три аптекарских магазина. В частности, в аптекарском магазине Ивана Кюта можно было подобрать пенсне, очки, купить зубной порошок, всяческую парфюмерию. Кроме того, там торговали патефонами. А почему бы нет, если закон не запрещает, а спрос велик?
Гибель поэта Александра Сергеевича Пушкина одарила мировой известностью два питерских объекта. Не было бы этой гибели, о них сейчас вообще никто не знал бы. Это Черная речка, на которой произошла роковая дуэль, и дом Волконской на Мойке. В нем Александр Сергеевич прожил последние дни, из него он отправился на поединок с Дантесом и в нем же скончался.
История этого места тянется еще с петровских времен. Здесь, в простой деревянной избушке, жил один из создателей города, архитектор Доменико Трезини. Затем тут поселился секретарь Петра Великого Иван Черкасов, ставший после смерти императора тайным кабинет-секретарем его вдовы, Екатерины Первой, сосланный при Анне Иоанновне, но при Елизавете Петровне вознесшийся вновь.
Где-то году в 87 моя мама попросила: "А можно я послушаю Аквариум? Поставь мне что-нибудь".
Мне это было неожиданно, а там еще катушечный магнитофон, не сразу и сообразишь. В общем, маме досталась песня: "Как много комнат, полных людей..." И так далее.
Снег - это, конечно, красиво. Но в городской повседневности снег, скорее, создает проблемы. Поэтому с ним постоянно борются. А самое простое, эффективное, оригинальное и незаслуженно забытое орудие этой борьбы - конечно, снеготаялка. По улицам возят некий резервуар, под которым горит костер. В резервуар лопатами забрасывают снег, он быстро тает и стекает вниз. В идеале - в городской коллектор для сточных вод. А если тот коллектор по каким-либо причинам не справляется, то это точно не проблемы снеготаялки. Тут и до наводнения недалеко.
В 1907 году "Русское слово" - в рубрике "Московские вести" - сообщало: "Вчера в управу явился некий предприниматель, предлагавший взять на себя уничтожение снега на улицах с помощью особой снеготаялки. Снеготаялка имеет вид пожарного насоса - уничтожает снег паром. Талая вода должна спускаться в городские водостоки. К сожалению, применение этой снеготаялки встречает со стороны города препятствие, половина городских водостоков принимать талой воды не в состоянии".
Мало какой продуктовый бренд похвастается такой противоречивой репутацией, как Магги. Во всяком случае, в России. С одной стороны, многие их покупают, постоянно ими пользуются. А с другой - так же часто и так же помногу ругают.
Магги определенно сделался сакральным брендом. Хотя на самом деле это всего-навсего добавки и пищевые концентраты.
Можно сказать, что самое красивое и самое солидное здание города Орла - Торговые ряды или Гостиный двор, что, в принципе, одно и то же. Да, такие утверждения всегда довольно субъективны. Но число тех, кто подпишется под этим, без сомнения, довольно велико.
Косвенное подтверждение - адрес объекта. Улица Гостиная, дом № 2. Не так уж много зданий, в честь которых раздают названия улицам.
Клод-Мари Жиро, владелец знаменитой шелкоткацкой фабрики в Хамовниках, был тот еще проказник. Лев Толстой писал: "Против дома, в котором я живу, - фабрика шелковых изделий... Я сейчас, сидя у себя, слышу неперестающий грохот и знаю, потому что был там, что значит этот грохот. 3000 женщин стоят в продолжение 12 часов над станками среди оглушающего шума... Десятки тысяч молодых здоровых женщин-матерей губили и теперь продолжают губить свои жизни и жизни своих детей для того, чтобы изготавливать бархатные и шелковые материи".
В 1889 году Клод-Мари попытался надуть москвичей - добивался разрешения сливать отходы своего красильного цеха прямо в Москва-реку. Уверял, что они абсолютно безвредны (что в принципе было невозможно при тогдашних технологиях). И почти убедил. Но обман все таки был раскрыт.
Кстати, в XIX столетии лимбургский сыр называли живым - из-за его желеобразной консистенции. Стоило немного потревожить стол, и он сразу же начинал дрожать. Крепостные крестьяне, присутствовавшие при барском застолье, считали, что сыр так дрожит (и так пахнет) потому что в нем живут черви.